Получив отпор, фашисты в этот день уже не возобновляли атаки. Волчков и Морозов расценили это как намерение командования противника хорошо разобраться в обстановке, определить силы и оборону партизан, тщательно подготовиться и только тогда повести решительное наступление.
Вечером разведывательные группы, посланные Неустроевым в тыл к немцам, вернулись в расположение бригады и доложили, что в ущелье концентрируются пехота, артиллерия и минометы, все передвижения происходят только по шоссе. Ни одно подразделение не сделало попытки овладеть лесными тропами, которые вели из ущелья, для выхода на тылы бригады.
Из всех донесений одно особенно заинтересовало Александра: Ладислав Черноцкий со своими разведчиками прошел до конца ущелья и видел на шоссе в походном положении батарею тяжелых орудий.
— Если она останется здесь, то вымотает нам всю душу, — сказал Александр Волчкову, но тот почему-то спокойно отнесся к его словам, думая не столько о батарее тяжелых орудий, сколько о том, что ожидает завтра бригаду.
Предстояла бессонная ночь — какая по счету за войну! — и за те несколько часов, которые отводились Волчкову, нужно было все обдумать, взвесить, принять правильные решения. Противник силен, он будет искать слабые места в обороне, бить, бить в одну точку и, чтобы ослабить эти удары, у Волчкова была только одна возможность: направить в тыл к немцам партизанские группы, завязать бой, отвлечь на себя часть сил, дезорганизовать управление войсками. Он подсел к Александру и рассказал о своем плане боя.
— С группами надо послать и минометчиков, — выслушав его, сказал Александр.
— Что нам это даст? — вскинул на него брови Волчков.
— Они внезапно обстреляют немецкие артиллерийские и минометные батареи, нанесут им урон, сорвут или отсрочат артподготовку.
— Добро, — после короткого раздумья сказал Волчков. — Готовь минометчиков к выходу.
В горах, особенно в ущельях и низинах, темнеет быстро. Небо на западе еще озарялось отблесками заката, еще млел глянцевый свет над перевалом, еще сиял своей свежестью и хрустальной прозрачностью горный воздух, а в ущелье уже сгущались сумерки. Александр пытался разглядеть, что там делается, и одновременно прислушивался к тому, о чем Волчков говорил по телефону с начальником штаба.
— А Машек не забыл своего обещания, — положив трубку, сказал Волчков Александру.
— Ты разве забыл, что во время нашего разговора с ним в Склабине он обещал прислать комиссара в бригаду. Неустроев сообщил, что в штаб прибыл Ямрыжко, сейчас связной приведет его сюда.
Минут через двадцать в окоп спрыгнул молодой плотный мужчина лет тридцати в мундире офицера словацкой армии без погон, перебросил полевую сумку с бедра за спину, поправил кобуру на ремне и, отдав честь, представился:
— Ямрыжко. Направлен к вам ЦК компартии Словакии, — он достал из кармана предписание и вручил его Волчкову.
— Рад с вами познакомиться, товарищ Ямрыжко, — сказал Волчков, подавая ему руку. — Мы совместим приятное с полезным: будем беседовать и ужинать, а то у нас с Морозовым с утра крошки во рту не было. — И Волчков заглянул в котелок, принесенный Юрием Игнатьевым, причмокнул языком. — Наша гречневая с мясом. Прекрасно!
Александр ел с большим аппетитом, запивая кашу холодным чаем. Он только сейчас понял, как проголодался.
— Сообщение о том, что словацкие дивизии, которые находились в Карпатах, разоружены немцами, подтвердилось? — спросил Волчков у Ямрыжко.
— К сожалению, да, — ответил тот, и его приятное молодое лицо, на котором выделялись большие округлые глаза и заостренный подбородок, помрачнело. — Кто бы мог подумать, что так получится. Для нас это было большой неожиданностью.
— Жаль, конечно, две кадровые дивизии были бы хорошим костяком повстанческой армии.
— На них ставка была большая, но увы... — И Ямрыжко развел руками. — И все же, что бы ни случилось здесь, в Словакии, войну Германия проиграла.
— Мы в этом тоже не сомневаемся, — сказал Александр. — Красная Армия стоит в Карпатах, поможет словакам.
— Мы тоже так думаем. Однако... — Ямрыжко потер лоб короткими пальцами, — неприятно сознавать, что длительная подготовка к восстанию, хорошие планы не осуществились полностью.
В полночь партизанские группы и минометные расчеты ушли в тыл противника. План, задуманный Волчковым, был прост: к утру партизаны выходят в районы, где они накануне проводили разведку, и в пять тридцать утра одновременно по всему ущелью завязывают огневой бой с противником. После короткой стычки, отходят в лес и вновь атакуют, только уже на других участках. Так продолжается в течение трех часов. Минометные расчеты тем временем обстреливают позиции артиллерийских и минометных батарей и, израсходовав запас мин, возвращаются в расположение бригады.
Волчков, Морозов и Ямрыжко, проводив партизанские труппы, отправились в роты, которые занимали оборону на переднем крае.
Десантники Андрея Щетинина основательно зарывались в землю, долбили лопатами тяжелый каменистый грунт, оборудовали пулеметные гнезда, ячейки для стрельбы и наблюдения.
