Офицеры прошли на каменную гряду, где оборонялась французская рота Жака Линара. По дороге Волчков сказал Морозову:
— Эта гряда меня почему-то беспокоит. Крепостью выглядит, а не внушает доверия.
— Я тоже об этом думал, — отозвался Александр. — Все дело в том, что при обстреле вместе с осколками от мин и снарядов образуется много мелких и крупных камней, которые разлетаются с большой убойной силой. Они тоже могут наносить урон. Французы, наверное, уже испытали на себе это.
На гряде их встретил Жак Линар и провел в свое укрытие — глубокую расщелину, прикрытую сверху ветвями. На камне, приспособленном под стол, горела коптилка.
— Как дела? — спросил Волчков, опускаясь на каменный выступ.
— Хорошо, товарищ майор, — сказал Линар и развел руками, как бы предлагая полюбоваться помещением. — Сидим, точно в доте или крепости.
— Как на линии Мажино, — тихо с улыбкой подсказал Александр.
— Не напоминай про линию Мажино, товарищ Морозов, — с обидой в голосе сказал Линар. — Нам, французам, она будет служить вечным укором.
— Мы не хотим, чтобы и эта гряда стала для вас еще одним укором, — проговорил Волчков, глядя на Линара.
— Не понимаю?
— Вот Морозов убедил меня, что ваша крепость может стоить жизни бойцам.
— Почему, объясните?
Волчков передал содержание разговора по пути сюда. Линар задумался.
— Капитан Морозов — опытный офицер, — медленно начал он, как будто ему было трудно сформулировать свою мысль. — Но я думаю, что его опасения напрасны. Мы здесь хорошо укрепились, и нам не страшен никакой обстрел.
— Может быть, может быть, — скороговоркой сказал Волчков, с хитрецой в глазах посматривая на Морозова и на Линара. — И все же я бы посоветовал не пренебрегать мнением Морозова и поэтому рекомендую выдвинуть вперед один взвод с пулеметами, пусть окопается на скате горы перед грядой, хорошо замаскируется. Там он будет менее уязвим, чем на гряде.
— Хорошо, товарищ майор, ваш приказ будет выполнен.
— За грядой тоже отройте щели. Может быть, действительно при сильном артиллерийском обстреле лучше укрыться в них.
Ладислав Черноцкий вел свою группу той же дорогой, по которой днем ходил в разведку. Партизаны, вооруженные автоматами, гранатами и ножами, шли цепочкой через лес по гребню ущелья. Минометчики несли на плечах разобранный миномет.
Ночь выдалась прохладной и темной, над ущельем нависли серые облака, сквозь разрывы которых изредка заглядывали звезды. В ветвях деревьев шумел ветер, шумел как-то по-осеннему жалобно и тоскливо. Под его порывами скрипели могучие стволы, постукивали сучья, шуршали под ногами засыхающая трава и первая опавшая листва.
В 4.30 Ладислав привел свою группу на место, приказал партизанам отдыхать, а сам с разведчиками Павлом Босаном, Манесом Тучковым и командиром минометного расчета Мареком Козаком спустился по скату горы. Достигнув опушки кустарника, залегли и стали наблюдать. Немцы вели себя спокойно. Метрах в семидесяти светилась походная кухня, возле которой возились повара, а ниже стояла пушечная батарея.
Ночь медленно отступала, и Ладислав теперь мог рассмотреть в бинокль вражеские орудия, до которых было не более трехсот метров. На батарее, видимо, все еще отдыхали, и только часовые маячили возле орудий. С рассветом к кухне потянулись солдаты с термосами и котелками, а скоро к ней строем подошла пехотная рота. У кухни сразу возникла очередь.
— Вот за завтраком мы их и накроем, — тихо сказал Ладислав своим товарищам. — Павел, веди сюда ребят, а ты, Марек, устанавливай миномет и в пять тридцать открывай огонь по батарее. Твой первый выстрел будет сигналом для нас.
Павел и Марек тихо отползли назад и скрылись в кустах. Ладислав остался с Манесом и продолжал наблюдать за немцами. Скоро за его спиной раздался шорох, он оглянулся: раздвигая кусты, к нему пробирались Дагмара и остальные разведчики.
Ладислав посмотрел на часы: стрелка показывала двадцать пять минут шестого. Он положил перед собой две лимонки, передал команду по цепи:
— Приготовить к бою гранаты!
С рассветом в ущелье все пришло в движение: по дороге к переднему краю проехало шесть бронетранспортеров, за ними в походном порядке проследовал батальон. Возле кухни солдаты заканчивали завтракать, надевали на себя ранцы и оружие. На батарее прозвучала какая-то команда: из окопов начали выскакивать артиллеристы и разминаться. «Только бы не упустить их», — с волнением подумал Ладислав, не отрывая взгляда от минутной стрелки, и, когда она замерла против цифры шесть, он весь сжался, ожидая выстрела миномета. И вот в утренней тишине раздался резкий щелчок, и возле одного орудия разорвалась мина. Артиллеристы метнулись в разные стороны. Завтракавшие солдаты притихли, оглядываясь по сторонам, не понимая откуда прогремел выстрел. Но в этот момент вторая мина рванула землю прямо между станинами орудия. Ладислав приподнялся на коленях, скомандовал: «Огонь!»
— Смерть фашистам! — закричал Манес Тучков, открывая огонь из пулемета.
