«Молодцы!» — подумал Александр, вращая лимб стереотрубы из стороны в сторону: в ущелье между частоколами взрывов метались фашисты. Мины подняли клубы пыли, и она, схваченная ветром, тут же оседала на траву, на разбросанные бугорки. Александр не сразу понял, что эти бугорки — трупы немецких солдат. И хотя первая цепь была смята, он пожалел, что огонь минометов не столь эффективен, как бы ему хотелось.
— Огонь по второй цепи! — скомандовал Александр Ковачику.
— Зачем ты переносишь огонь на вторую цепь? Надо добить первую, — торопливо проговорил Волчков, беря Александра за локоть.
— Ее добьет Щетинин, — спокойно пояснил Александр.
Вторая цепь, попав под минометный залп, не залегла, а напротив, с криком устремилась вперед, в гору, подбадривая себя все нарастающим и протяжным «а-а-а». И когда расстояние между советскими десантниками и немцами сократилось до пятидесяти метров, на переднем крае разом ударили пулеметы, винтовки, автоматы, смахнув на землю добрую половину вражеских солдат. Оставшиеся в живых за легли и начали быстро окапываться.
— Надолго ли зарываются в землю? — ни к кому не обращаясь, спросил Волчков.
— Командиры у них инициативные, пока солдаты окапываются, они что-нибудь придумают, — отозвался Александр, думая о том же.
— Попытаемся посоревноваться с ними в инициативе. — И хитрые искорки сверкнули в прищуренных глазах Волчкова. — Воспользуемся испытанной партизанской тактикой: направим в тыл немцам партизанские группы с задачей совершить налеты на их подразделения, перехватить все тропы, ведущие из ущелья, лишить противника маневра. Пусть немецкие командиры сначала подумают о своей безопасности и безопасности тылов, а потом уже об атаке. Одобряешь? — И он посмотрел на Морозова.
— Да.
— Тогда я сейчас переговорю с Неустроевым.
Неустроев действовал без промедлений: два местных партизанских отряда по его приказу заняли все тропы, ведущие из ущелья. Зная хорошо местность, они проделали это скрытно, прикрыв одновременно фланги обороны бригады. Из одной резервной роты Неустроев создал группы и направил их в тыл к немцам. Докладывая Волчкову о выполнении приказа, он сказал:
— Я получил приятное известие: сюда выдвигается словацкий армейский батальон капитана Странского. Он займет оборону справа от нас.
— Спасибо за хорошее известие.
Через два часа бой снова начался мощным огневым налетом артиллерии и минометов противника по переднему краю обороны бригады. В решительности немецкого командования Волчков и Морозов не сомневались: оно бросило в атаку второй батальон с тремя бронетранспортерами и вывело на открытую огневую позицию пушечную батарею. Пушки открыли огонь прямой наводкой по кустарнику, где находилась рота Щетинина.
— Пушечную батарею возьми на себя, — приказал Александр Ковачику. — Она должна замолчать.
Волчков вызвал к телефону Щетинина, сказал:
— Алеша, в атаке будет участвовать и первый батальон. Не давай ему подняться из окопов.
— Вас понял, — сдержанно ответил Щетинин.
Плотный ружейно-пулеметный и минометный огонь партизан прижал к земле бросившихся в атаку немцев. И вот тогда вперед начали выдвигаться бронетранспортеры. Они шли на малой скорости, ведя огонь из пулеметов, маневрируя между разрывами мин, воронками, валунами, но выйдя к пехотинцам, резко увеличили скорость, и тогда весь батальон с криком рванулся за ними.
— За танками и бронетранспортерами они умеют ходить, — сказал Александр и вызвал к телефону Исаева. — Иван, разбей бронетранспортеры. Промахи исключаются. По одному снаряду на машину. Жди моей команды.
Когда бронетранспортеры приблизились метров на сто пятьдесят, Александр скомандовал:
— Исаев, огонь!
Орудийный выстрел прогремел хлестко, и почти в то же мгновение бронетранспортер дрогнул, осел и стал обволакиваться сизым дымом.
Второго выстрела Александр не слышал. Снаряд вспорол броню над мотором и глухо разорвался.
— Исаев, — закричал в трубку Александр, — скажи наводчику — молодец!
— Исаев у орудия, — ответил телефонист.
«Что ж я сразу не сообразил: это же его работа, — подумал Морозов. — Спасибо, Иван».
Остальные бронетранспортеры попятились, развернулись и начали отступать, оставив свою пехоту на открытом месте. Александр навел стереотрубу на бронетранспортер, который первым выбрался на дорогу и теперь уходил, пытаясь укрыться в кустах.
«Иван, не промахнись!» — не подумал, а с какой-то мольбой сказал про себя Александр.
Исаев не промахнулся: снарядом бронетранспортер снесло с дороги и завалило в кювет.
— Вот это мы их причесали! — обхватив Александра за плечи, задохнулся от восторга Юрий Игнатьев. — Будут знать! Нас нахрапом не возьмешь!
Александр с трудом проглотил слюну. Напряжение, которое все эти минуты владело им, спало, уступив место усталости. Он достал платок, вытер им лицо, чувствуя, как пальцы плохо повинуются ему.
Вражеский батальон, потеряв несколько десятков солдат убитыми, поспешно отошел. Пушечная батарея, растрепанная минометчиками Ковачика, оставив на огневой позиции два разбитых орудия, тоже убралась в тыл.
