Волчков и Морозов поставили роту старшего лейтенанта Щетинина в центре обороны, на скате горы, обращенной в ущелье, по обе стороны шоссейной дороги. Французская рота Жака Линара заняла каменную гряду, чешская рота Цирила Горана и словацкая рота Владимира Бобчака окопались на левом фланге, на опушке леса. Таким образом, выход из ущелья оказался под плотным перекрестным огнем партизан. Две роты, которые с минуты на минуту должны были подойти, Волчков решил оставить во втором эшелоне, две держать в резерве на случай, если в ходе боя на каком-нибудь участке сложится угрожающая обстановка и потребуется усилить оборону. Минометные батареи заняли огневые позиции за передним краем в низине с кустарником, а пушечную батарею Александр выдвинул в боевые порядки рот Щетинина и Бобчака для стрельбы прямой наводкой.
Юрий Игнатьев с разведчиками оборудовал для Волчкова и Морозова наблюдательный пункт в двухстах метрах позади роты Щетинина, установил стереотрубу и, рассматривая в нее ущелье, не удержался от восклицания:
— Красотища-то какая! Здесь не воевать, а отдыхать хорошо.
Когда подошли последние подразделения бригады, утомленные форсированным маршем, в ущелье показались немецкие разведчики на мотоциклах. Они остановились там, где начинался подъем дороги из ущелья и, не сходя с мотоциклов, стали рассматривать в бинокли каменную гряду, опушку леса, кустарник на скате, в котором укрылась рота Щетинина.
Сотни партизанских глаз следили за немецкими разведчиками с затаенным вниманием, следили и ждали, что они предпримут дальше, хорошо понимая, что на этом месте начнется бой, их первый бой с фашистами.
Разведчики сошли с мотоциклов, собрались вместе, закурили, о чем-то беседуя, потом один из них, видимо старший, махнул рукой, и все разошлись но своим машинам. Один мотоцикл остался на дороге, два других поехали в гору. На перевале не было ни борьбы, ни криков, ни выстрелов: десантники взяли разведчиков тихо и доставили к Волчкову. Это были крепкие парни, одетые в новые мундиры, на которых красовались нашивки за ранения. «Бывалый народ», — подумал Александр, разглядывая их.
— Кто старший? — через переводчика спросил Волчков, скользнув взглядом по лицам пленных.
— Я, господин офицер, — отозвался ефрейтор, сухопарый, длиннорукий, со шрамом на виске.
— Какая дивизия выдвигается к ущелью?
Ефрейтор замялся, посмотрел на своего напарника, который тотчас же отвел глаза в сторону.
— Вы не поняли мой вопрос? — повысил голос Волчков и брови его врезались в переносицу.
— Семнадцатая горнострелковая, господин офицер, — вытянулся под его взглядом ефрейтор.
— Откуда вы прибыли?
— Из Польши после отдыха и пополнения.
— Какой приказ вы получили, направляясь в Словакию?
— Командир роты говорил, что мы направляемся к Дукельскому перевалу, но потом нас почему-то повернули против партизан.
— Что должен делать разведчик, который остался в ущелье?
— Если мы не вернемся через десять минут, то он поднимет тревогу, — с поспешной готовностью ответил ефрейтор и посмотрел на часы.
— Время вышло, — сказал Александр и выглянул из окопа: разведчик поехал в обратном направлении.
Бригада приготовилась к бою.
В ущелье показались первые подразделения вражеской пехоты. Александр ожидал, что они с ходу атакуют, полагая, что немецкие командиры вряд ли серьезно воспринимают словацких партизан за боевую, организованную и стойкую силу, поэтому был несколько удивлен, когда увидел в стереотрубу, как головная рота развернулась в цепь по ущелью, но вперед не пошла. Солдаты залегли и изготовились к стрельбе.
«Странно, что же они медлят? Или сначала хотят провести разведку, а потом атаковать?» — подумал Александр, и в это время на перевале по обе стороны дороги, на каменной гряде, на опушке леса взметнулись взрывы мин, во все стороны брызнули осколки, срезая ветки и листву деревьев, полетели камни и комья земли. Несколько минут минометы врага вели беглый огонь по переднему краю обороны. Но вот в гору что-то глухо ударило, и Александр уловил характерный звук разрыва снаряда. И тут же в перекличку минометов вплелись залпы артиллерийских батарей.
Александр посмотрел в стереотрубу: вдали, перехватив всю низину ущелья, на рубеж атаки под прикрытием минометного и артиллерийского огня выдвигался пехотный батальон, развернутый в три цепи.
— Красиво идут, — сказал Волчков, глядя в бинокль.
— Красиво, — отозвался Александр с глухим раздражением. — Попытаемся ощипать им перья. Феро! — позвал Александр Ковачика.
— Я вас слушаю, — отозвался тот из соседнего окопа.
— Огонь по пехоте!
Командиры минометных батарей начали пристрелку и быстро вывели разрывы к атакующим цепям, а потом обрушили на них беглый огонь.
