— Сегодня очень важное заседание, — отводя его в сторону, сказал Верих. — Из Москвы вернулись Кароль Шмидке — вон он разговаривает с Машеком — и подполковник Ферьенчик. Они доложат о результатах своей поездки и переговорах с вашими военными и политическими руководителями, а также с товарищем Готвальдом. Такие дела назревают, дух захватывает.
В зал входили все новые люди. В дверях остановились Алексей Егоров и Михаил Морской, огляделись, не зная куда пройти.
— Идите сюда, — позвал их Волчков.
Они не виделись с того дня, когда Морской, а затем Егоров со своими организационными группами приземлились на базе Волчкова. Партизанские бригады Егорова и Морского тоже втянулись в оборонительные бои с немцами и с трудом сдерживали их натиск. Морской был озабочен и досадовал, что в такое горячее время его вызвали сюда.
Прозвенел колокольчик, призывая всех к тишине. Офицеры заняли места в конце зала у раскрытого окна. К ним подсел Верих.
— Ты кого-нибудь знаешь из членов совета? — склонившись к нему, прошептал Волчков. — Кто сидит слева и справа от Шмидке?
— Доктор Густав Гусак и словацкий поэт Ладислав Новомесский, члены ЦК компартии, одни из организаторов восстания, — тоже шепотом ответил Верих. — Дальше сидят наши товарищи Блажовский, Пуля, Кубач, Клочко, остальных не знаю. Напротив, по другую сторону стола, — представители так называемого гражданского лагеря, входящие в совет. В основном это деятели буржуазных партий.
— Уважаемые члены Словацкого национального совета, уважаемые гости, — сказал председательствующий. — Как вам известно, в августе наш совет направил в Москву делегацию в составе товарища Шмидке и подполковника Ферьенчика. Сегодня они здесь и проинформируют нас о своих переговорах с советскими руководителями. Я предоставляю слово товарищу Шмидке.
Шмидке поднялся энергично и вышел на трибуну. Он был высок, строен, по-военному подтянут. Черная гимнастерка, перетянутая ремнем, очень шла к его фигуре и бледному лицу.
— Господа, товарищи, — сказал он глухим голосом. — В ночь с четвертого на пятое сентября я и подполковник Ферьенчик после месячного пребывания в Советском Союзе, в Москве, возвратились на родину. Из Москвы мы вылетели два дня назад и после остановки в Станиславе советским самолетом были доставлены на аэродром «Три дуба».
По залу прошло легкое движение и снова наступила тишина. Шмидке продолжал:
— Сразу по прибытии в Москву мы объяснили цели нашего визита, рассказали о военной и политической обстановке у нас на родине. Мы стремились к тому, чтобы Словакия с ее военными возможностями была включена в наступательные планы Красной Армии. Главное командование оценило значение этих возможностей и приняло их в расчет.
Волчков внимательно слушал Шмидке и так же внимательно рассматривал его, невольно проникаясь симпатией к этому смелому человеку, который посвятил свою жизнь Словацкой компартии и сейчас возглавлял ее, который в 1943 году перебрался через линию фронта, проник в Словакию, создал подполье, принял самое деятельное участие в подготовке восстания.
— Могу сказать, — говорил Шмидке, — что переговоры с советским военным командованием и политическими руководителями велись интенсивно. Мы также вели беседы с военными представителями из Лондона генералами Виестом, Гасалом и Пикой. Они заверили нас, что мы получим быструю и эффективную помощь от частей чехословацкого, корпуса, который сейчас находится в Карпатах и имеет первоклассное советское вооружение, хорошо проявил себя в боях на Украине. Воины корпуса полны решимости, бороться за освобождение родины. Однако подготовка их к наступлению через Карпаты потребует несколько дней, в течение которых мы должны остановить наступление немцев, сохранить свободную территорию.
Шмидке проводили аплодисментами. На трибуну вышел подполковник Ферьенчик, высокий стройный офицер, с красивым продолговатым лицом, гладкими русыми волосами, зачесанными назад. Он говорил четко и кратко о военной стороне восстания, и, слушая его, Волчков понял, что планы советского и чехословацкого командования уже согласованы, партизанские бригады, отряды, возглавляемые советскими офицерами, отныне будут действовать в составе словацкой партизанской армии, сообразуясь с общими задачами восстания, с действиями Красной Армии.
— С обзором военных действий выступит командующий повстанческой армией генерал Голиан, — объявил председательствующий.
Звание генерала ему было присвоено на днях.
Адъютант повесил карту на стену, на которой красной линией была обозначена граница свободной территории Словакии и синими стрелами — направления ударов фашистских войск. Голиан, не вдаваясь в подробный анализ, доложил, какие силы выступают на стороне восстания, где они дислоцируются, какие силы противник ввел в бой, где потеснил повстанческие части и партизан, какие меры принимает командование для отражения ударов немцев. И все же ему не удалось довести спокойно обзор до конца, от него потребовали подробного отчета, почему были разоружены две словацкие дивизии в Карпатах.
