Подумав, что муж спрятал заветный кусочек где-то в складках одежды, Анай ловко избавила его от тулупа и рубах. Чимит спал крепко, как ребенок, и ничего не замечал. Анай еще раз обнюхала его, запах теперь чувствовался явственнее всего. Вдруг Анай поняла, чье это было мясо и чья печень. Она села возле мужа и тихо заплакала. Страх закрался ей в самую душу и заставил волосы на голове в одно мгновение посеребриться. Анай раскачивалась, обхватив руками колени, как маленький ребенок. Но жажда овладевала ей с каждой секундой сильнее и сильнее. Три раза бралась Анай за нож и подносила его к животу своего мужа. И три раза отбрасывала назад, съедаемая безумным страхом. Она била себя и царапала лицо, чтобы перестать думать о преступном желании.
Как же это возможно? Это ведь Чимит, ее муж и кормилец. Он дал ей кров, покой. Анай умрет без него. Но жгучая тяга к мясу рождала ужасные мысли: ведь и Чимит отведал мяса и тоже скоро захочет добавки. А вдруг он решит съесть Анай? Она не сможет защититься, но пока Чимит отдыхает, он уязвим. Анай захлебнулась безумием, перестала слышать в себе человека, до крови искусала себе губы.
На четвертый раз дикий голод возобладал. Испугавшись, что больше не отведает заветного мяса, Анай замахнулась и одним движением вспорола Чимиту живот. Вмиг пол юрты окрасился багряным, Чимит вздрогнул, но больше не двигался. Ветер разнес по долине дикие стенания, потом они прекратились. Но если прислушаться, можно было различить тихое чавканье, звуки жуткой трапезы.
***
Диана сидела неподвижно, закрыв глаза руками. Она слышала, что Шаман тихо хмыкает, но не могла осмелиться взглянуть на него:
– Ты ведь знаешь, что у меня отменное воображение?
– Сама просила жуткую легенду, – оправдывался Шаман.
Диана все-таки отняла руки от лица и укоризненно посмотрела на него. Что ни говори, а рассказывать Шаман был мастер.
– Между прочим, не такая уж это легенда, – нехотя сообщила Диана и пожала плечами, – давным-давно в Сибири, и правда, встречались людоеды. Жестокие условия сводили людей с ума.
Шаман кивнул ей в ответ. Диана поблагодарила за чай и попрощалась. Выйдя из комнаты, она хотела пойти к себе, но остановилась и задумалась. Она все-таки поняла, что именно ее так пугало в старике Фобосе. Диана немного постояла в раздумьях, нервно постукивая ногой, но все же решилась.
Быстрыми шагами она преодолела лестницу, подскочила к знакомой двери и без стука забежала в комнату. Диана сама не знала, что хотела показать своим поступком, что хотела доказать самой себе. Посмотреть в лицо своим страхам? Возможно. А может, ее просто вдохновил странный разговор с Шаманом. Но, войдя, Диана остановилась и огляделась. Она прошлась по чистой комнате, приоткрыла даже дверь в ванную.
«Странно».
Выбежав из комнаты, Диана подошла к стойке регистрации, где копошился Фрэнсис. Она спросила:
– А где Фобос? Я не могу найти его в комнате.
– Ты разве не знаешь? – спросил, в свою очередь, управляющий. – Он только что съехал от нас. Насовсем.
– Съехал?
Белоснежные рукава многовековых елей опускались почти к самой земле. Изредка деревья поскрипывали, слышался хруст сугробов под тяжелыми сапогами, а где-то высоко в горах эхо отвечало крику старого ворона. Слева под ледяным одеялом крепко спала река, а справа возвышались надменные, суровые сосны и ели, безмолвные свидетели четырем путешественникам. Люди с трудом прокладывали тропу, увязая в снегу по колено. И хотя меха и выделанные по старинной технике шкуры укрывали от мороза широкие спины и мощные ноги, дыхание белыми облачками срывалось с губ и оседало инеем на густых усах.
В Белом лесу, который не принадлежал ни одному роду, опасности поджидали на каждом шагу: стаи голодных волков, кровожадные злобные духи и разбойники. Поэтому для путешествий собирались обычно отряды от девяти человек. Но четверо путников, упрямо идущих вдоль спящей реки, едва ли уступали по силе десяти воинам. К тому же свой поход они хотели сохранить втайне от остальных родов, не желали, чтобы кто-то опередил их.
Шедший вторым мужчина вдруг резко дернулся вправо и скрылся в заснеженных ветках кустарника. Его спутники тут же остановились и приготовились отражать нападение, но вокруг никого не было. Они настороженно вглядывались в лес, оттуда еще слышались звуки непонятной возни. Наконец над кустами вновь выросла фигура воина. Медвежей походкой он выбрался обратно на тропу и поднял выше руку, сжимая уже мертвую выдру.
– Ловко я ее? – с насмешкой спросил он, глядя на товарищей задорно, но немного надменно. – Скажите спасибо, будет хоть мясо на ужин. Целый день ведь шляемся без привала.
– Бранд, – властно одернул хвастуна мужчина, шедший первым. Снежная грива его волос спадала на кожаные доспехи, отделанные серебром и рубинами. – Следовать по тропе – не прихоть. Один неловкий шаг, и ты провалишься по самые уши в снег. А нам нельзя терять время, скоро стемнеет. Не рискуй зря. Ты меня понял?
