Я так увлекся своими вдохновенными штудиями в области социальной психологии и авторемонтного дела, что даже и не заметил, как превратился в этакий своеобразный дуэльный барьер. Из дверей управления ко мне спешил Осима, бренчавший заветным ключиком на жестяном брелоке с казенным номерком, а навстречу ему торопился все тот же Баранов, на ходу выковыривавший из своих ровных белых зубов деревянной зубочисткой остатки роял-хостовского стейка. Уверен, что это был именно стейк. Не уверен, что был еще салатный бар, но стейк был, это точно. И сойтись оба непримиримых соперника намеревались аккурат перед моими носом, грудью, животом и кое-чем еще.
– Осима-сан, спасибо за совет! Ресторан что надо! Чудно покушал! – не боясь проглотить зубочистку, закричал Баранов.
Осима окаменел, поняв, что поехать со мной ему опять не судьба. Я же в приливе тщеславия и эгоизма был готов расцеловать Баранова на глазах у проходивших мимо сотрудников управления, хотя после сегодняшних дебатов в парламенте, то бишь в офисе у Осимы, консул мне стал еще более неприятен, чем был прежде.
– Что, будем оформлять? – поинтересовался Баранов у Осимы. – Микроавтобус грузовой я по телефону заказал, сейчас он подъедет, так что вам беспокоиться не надо. Грузчики приедут с ним. А в аэропорту я других найму, я уже и туда позвонил.
Осима скривил губы, посмотрел на Баранова, потом на меня, молча протянул мне ключ и указал на малюсенькую «Миру». Я ухмыльнулся такому вот, в общем-то, предсказуемому выбору капитана и, прежде чем сесть за руль, подошел к нему и сказал:
– Осима-сан, еще одна просьба. Пока я буду ездить, свяжитесь, пожалуйста, с NTT, с Do-Co-Mo или с кем там еще. Нужны данные по звонкам с телефонов (с мобильных тоже!), которые имеются в доме Сайто, где живут Сазонова и Усольцева. Нужно проверить все их разговоры за вчера и сегодня и соотнести со всеми нашими данными. Хорошо? Если будет что-то интересное, звякните мне на сотовый или на рацию в машине, ладно?
Загрустивший Осима пожалел для меня слов. Он молча кивнул и указал Баранову на вход, потом пристально и, как мне показалось, с завистью взглянул на меня и поднятым указательным пальцем показал мне, чтобы я подождал.
Он вновь исчез в дверях, и не было его на этот раз минуты три. Я даже занервничал, прикидывая, что Ганин уже подъезжает к храму, а я в его направлении еще не выдвинулся.
Капитан возник на пороге управления с бейсбольной битой в руках.
– Вот, передайте, пожалуйста, Ганину-сэнсэю, хорошо? Нам она больше не нужна, а он за нее деньги заплатил. Верните ему, пожалуйста.
– Да вы бы сами и передали… – сказал я, принимая палицу-спасительницу из рук Осимы.
– Мне сейчас не до этого. Когда время найду свободное, не знаю.
– А вы думаете, господин Ганин без этой биты жить не может?
– Вам виднее, Минамото-сан, – замогильным голосом произнес Осима и скрылся в темной прохладной бездне своего управления.
Я открыл «Миру», ганинскую биту бросил на левое переднее сиденье, сам с превеликим трудом втиснулся в правое, рассчитанное на страдающих булимией карликов, и завел тарахтелку под капотом, которую многие введенные в заблуждение фирмой «Дайхацу» принимают за мотор. Как я ни давил на газ, больше пятидесяти километров в час «Мира» выжимать не хотела, и, когда я подъехал к храму Компира, застал взъерошенного Ганина в беспокойном метании у белого «Опеля».
– Ну где тебя черти носят? – набросился он на мою бедную «Миру», пытаясь разодрать ее хлипкий кузов, в чем преуспел бы наверняка, если бы я не выкарабкался ему навстречу, да еще с битой в руках.
– Не кричи, Ганин! – цыкнул я на сэнсэя. – Чего ты разорался? Всю рыбу грабовскую распугаешь.
– Да она уж, небось, сплыла, твоя рыба, вместе с крабами и ежами! – продолжал кипятиться Ганин.
– Не дрейфь, Ганин. Крабы не плавают – они ковыляют. Никуда этот ежик от нас не денется, – поспешил успокоить я его.
Он покосился на биту в моих мозолистых руках.
– Бить будешь?
– Нет, не буду, не волнуйся.
– Знакомая дубина…
– На. Это Осима тебе велел вернуть.
– Что, для его музея вещдоков не подошла? Громоздкая слишком оказалась, что ли?
– Да нет, про размер трепа не было. Просто не в тех руках, сказал, была. Мы с тобой лясы-то долго будем точить? Может, двинемся все-таки?
– А ты не боишься этой своей «Альфа Ромео» народ разогнать? – указал носом Ганин на мою несчастную «Миру».
– Боюсь. Я ее здесь оставлю, а поедем мы на твоем «Опеле». Ты как, не против?
– Чего мне быть против? Я «против» только против ветра делаю, когда скучно… Садись давай.
– Только…
– Что «только»?.. Ты чего встал-то?
– Да там рация…
– Ну возьми ее с собой.
– Она встроенная. Это патрульная машина. На ней осимовские оперативники, видно, не ездят.
– Брезгуют?
– Типа того. Не «Порш» все-таки.
– Что делать?
– Придется обойтись мобильником.
– Да хватит нам с тобой двух сотовых! Погнали!
Ганин забросил биту в багажник, сел за руль, я плюхнулся рядом, и мы поехали на север, по направлению к тем местам, где были в первой половине дня.
– Ну, давай, рассказывай пока, как ты ее нашел, – открыл я клапан для выпуска ганинского тщеславия.
