— Вот специально ты про него заговорила, да? — раздражилась мама и отошла от меня.
— Ты опять за свое? Мама, после всего, что произошло, ты продолжаешь злиться на Макса?
— А то я не вижу, что у вас ненормальные отношения. Танюша, очнись! Он не пара тебе!
— Прекрати, — слезы обожгли глаза, было до невозможности обидно слушать все это от мамы.
— Ну, ладно тебе. Лучше бы съездила присмотрела какой-нибудь подарок Сергею Борисовичу. Нам надо его отблагодарить.
— Ты права. Нужно что-то вручить от нас.
— Я останусь здесь, если папе что-то понадобится, а ты поезжай.
После общения с мамой остался неприятный осадок, но я постаралась отвлечься, думая о папе, о том, что он поправляется. Выйдя из больницы, я сразу позвонила Максиму и сообщила радостную новость, которую он, впрочем, уже знал. Также я поделилась с ним идеей подарить что-нибудь Сергею Борисовичу, однако он настоял, что отблагодарит доктора сам. Все же мне удалось убедить его, что мы с мамой желаем как-то выказать признательность человеку, спасшему жизнь папе.
— Хорошо, Танюш. Только я сейчас не смогу к тебе приехать, — сдался Макс.
— И не нужно. Я сама доеду до центра и что-нибудь присмотрю.
— Давай так, как освободишься, набери мне, и я тебя заберу.
— Договорились.
Для Сергея Борисовича я купила бутылку дорогого вина, конфеты и ручку премиум-класса. К сожалению, дарить подарки мужчинам для меня всегда было проблематично, но Максим, приехавший за мной прямо к магазину, уверил, что я выбрала все, как надо.
По пути к больнице мне позвонила мама и сообщила, что отец крепнет на глазах. Она снова ходила к нему, и они немного поговорили. Меня переполняло счастье. Как мало, оказывается, для этого нужно. Здоровье близких — вот самое главное. Я была благодарна доктору, но куда больше Максиму. Стоило нам выйти из машины, как я не удержалась и обняла босса.
— Ты чего? — засмеялся он, обнимая меня одной рукой.
— Просто хотела отблагодарить, а слов не нашлось. Спасибо! Максим, за все спасибо.
— Таня, — он улыбнулся и посмотрел мне в глаза.
Не знаю, что произошло с нами в тот момент, но нас уже было не остановить. Словно два магнита, мы потянулись друг к другу, не успевая подумать, что делаем. И вот я уже чувствовала вкус его губ… Одна рука Макса легла на мой затылок, не давая возможности отстраниться, другой он придерживал меня за талию. Мои пальчики зарылись в его волосы, делая наш поцелуй еще более бесстыдным. Внутри меня словно что-то взрывалось, я трепетала, таяла, отдавала всю себя. Время будто остановилось для нас двоих. Ничего подобного со мной раньше не было, даже с Андреем.
Мы нехотя оторвались друг от друга, но все еще стояли так близко, что я чувствовала его тепло. Хотелось улыбаться и кричать о моих чувствах к Максиму, но я не решалась заговорить первая. Макс отпустил меня и сделал шаг назад. Его лицо вмиг стало совершенно равнодушным, и у меня все внутри упало.
— Извини. Эмоции. Не сдержался, — спокойно сказал он, — давай забудем об этом недоразумении.
— Недоразумении? — ошарашено переспросила я.
— А как иначе все это назвать? Идем в больницу, — не дожидаясь моего ответа, Макс развернулся и направился внутрь.
Так в один миг мое сердце разбилось вдребезги. Максим вел себя, словно никакого поцелуя не было. Он поговорил с моей мамой и Сергеем Борисовичем, а потом сразу же уехал. Со мной он решил не прощаться, а вечером только скинул СМС, что домой не вернется.
Как странно, обычно поцелуй предвещает начало отношений, а поцелуй с Максимом поставил на них крест. Мы вновь отдалились друг от друга. Его присутствие в больнице не требовалось, и он туда не заезжал, домой приезжал поздно, а уезжал раньше, чем я вставала. Иногда он отправлялся домой проведать Софи, гостившую у дедушки. Макс привозил рисунки, которые малышка рисовала специально для меня. Это было так приятно, но вот холодность, с которой он передавал их, меня просто убивала. Я точно знала, что Максим проводит время с женщинами. Будто специально он оставлял в грязном белье рубашки со следами помады и сильным запахом женских духов. Мне было дико больно от такого отношения, но я не могла ничего с этим поделать. На Максима у меня не было прав.
Мой папа активно шел на поправку, и через восемь дней его выписали. Отправив родителей в Тулу, я вернулась в особняк Максима. Босс еще на неделю остался в Москве. В день моего отъезда он даже не вышел попрощаться. Моя жизнь вернулась в прежнее русло. Снова рядом были друзья — Лиза, Василиса, Игнат Семенович, даже Салим как-то немного оттаял. В малышке Софи я нашла свою отраду.
— Таня, ты обещала отвести меня к картинам! — напомнила девчушка, когда мы рисовали как-то после обеда.
— Да, солнышко, я помню. Только нужно договориться с твоим папой, завтра он возвращается, — вздохнула я, понимая, как больно мне будет от встречи с ним.
— Папочка же нас отпустит? — с надеждой посмотрела Софи, а потом вскарабкалась ко мне на колени.
— Он обещал. Если ничего не изменилось, то отпустит.
— А что могло измениться? — нахмурилась девочка.
— Не знаю, милая, не знаю…
