— А ты не думаешь, что нравишься ему? — осторожно поинтересовалась я, — Игнат Семенович — не какой-то ветреный бабник, а серьезный, хозяйственный человек.
— Когда нравятся, то ухаживают! Он же прямо заявил, что хочет от меня этого.
— А вы с ним говорили? — поинтересовалась Лиза, — мне кажется, что его поведение — и есть своеобразное ухаживание.
— Ой, девочки, не знаю… Да и боюсь я этого, — вздохнула кухарка, утирая слезы фартуком.
— Поверь, там бояться нечего, — довольно заявила Лиза, снова получив от меня пинок, — а как так вышло, что ты все еще девушка?
— Ну, вот так. Красавицей я никогда не была и на толпу женихов пожаловаться не могу. Был один, да и то… до свадьбы еще сбежал. Тогда я хотела выйти замуж непорочной, а потом… Не срослось как-то, — снова всхлипнула Василиса.
— А Игнат Семенович? Он же тебе всегда нравился? — спросила я.
— Нравился, но сейчас стал так себя вести, а я не знаю, что и ответить, — опять разрыдалась Василиса.
— Ну, не плачь, пожалуйста, — Лиза обняла нашу целомудренную кухарку, — мы что-нибудь придумаем и не позволим ему тебя обижать.
Я удивленно взглянула на Лизу, а та подмигнула, пока Василиса не видела. Стало ясно, что подруга что-то задумала.
— Это что за Ниагарский водопад? Что случилось? — удивленно спросил вошедший в кухню Макс.
— Все в порядке. Так, женские дела, — очаровательно улыбнулась я боссу и подошла к нему поближе.
— Но Василиса плачет! Если это снова отец…
— Мы разберемся сами, — настояла я, — вы что-то хотели?
— Да, ужин переносится на полчаса, Люси привезет Софи позже.
— Ясно.
Кое-как успокоив Василису, я поднялась наверх, чтобы приготовить детскую к вечерним занятиям с Софи. Каждый день, что малышка была в отцовском доме, мы занимались. Я старалась не отменять занятия даже в выходные, тем более, что у нее отлично получалось.
Со двора донесся звук подъезжающего автомобиля. Выглянув в окно, я увидела Mercedes. Люси и решила встретить внизу свою подопечную. Однако стоило мне открыть дверь своей спальни, как я налетела на Максима. Бумаги, которые он нес в толстой папке, мигом высыпались на пол.
— Черт, извини, — стушевалась я, испугавшись гнева босса.
— Ничего, — недовольно проговорил он, — помоги собрать.
— Конечно.
Мы оба опустились на пол и стали собирать бумаги. Хотелось, как в каком-нибудь романтическом фильме, случайно коснуться его руки, потом медленно поднять взгляд и забыться в страстном поцелуе. Этого не произошло. Наспех собрав все документы в папку, Максим резко выпрямился.
— Хотел спросить, что же все-таки произошло у Василисы? Это мой папа виноват?
— Максим, тебе не стоит волноваться. Это… женское, но мы с Лизой постараемся ей помочь.
— От меня что-то нужно?
— Нет, мы управимся, — улыбнулась я, и Максим ответил тем же.
— Ты куда-то спешила, что так снесла меня? — усмехнулся босс.
— Да, приехала Софи, я хотела ее встретить. Пойдешь со мной?
— Позже, надо разобраться с бумагами.
— Хорошо.
— Встретимся за ужином?
— Да.
Мы разошлись, а мое сердце продолжало бешено стучать. Теперь оставалось дождаться ужина, чтобы вновь встретиться, но это уже несложно, с Софи время пролетит незаметно. Я уже подходила к лестнице, как услышала какие-то крики в гостиной.
— Таня, там деда и мама ругаются, — подбежала ко мне заплаканная Софи. Она даже не сняла курточку.
— Солнышко, ты испугалась? — я взяла ее за ручку и повела в детскую.
— Да, — она покачала головой и снова захныкала.
— Не плачь, моя хорошая, они просто так разговаривают, — помогая снять курточку, я усадила малышку на стул, — взрослые иногда могут перейти на крик.
— Я не хочу, чтобы они так разговаривали.
— Понимаю… Ты посиди тут, я сейчас отнесу твою курточку и вернусь.
— А ты скоро придешь?
— Конечно, я сейчас подойду. А пока держи карандаши, ты в пятницу не закончила рисовать свою лошадку.
Сонечка, немного успокоившись, взялась за карандаши и уже через миг увлеченно рисовала. Пока девчушка была занята, я, разозлившись, что эти двое напугали ребенка, пошла вниз. Спустилась на несколько ступеней, я остановилась. Люси и Игнат Семенович, оба раскрасневшиеся, взвинченные, были в гостиной и меня не заметили.
— Не смейте больше говорить мне подобное! Никогда вам этого не прощу! — кричала Люси, а по ее щекам катились слезы.
— Люсенька, но я же не хотел, чтобы так вышло, — оправдывался Игнат Семенович.
— Вы! Вы во всем виноваты. Вы разрушили нашу семью. Из-за вас Максим ввязался во всю эту грязь! Если бы не это, мы бы были вместе! Пусть без денег, без этих гребанных машин, но были бы семьей!
— Но, Люся, я не хотел рушить брак сына! И ты мне всегда была как дочь, когда я взял тебя из детдома…
— Не смейте это говорить! Вы разрушили жизнь сыну, из-за вас он стал тем, кто есть сейчас!
Если у ребенка есть талант или способности к чему-то, взрослым следует это поощрять. Некоторое время назад мне пришлось столкнуться с родительской ошибкой, когда властная мать запретила своему сыну делать то, к чему у него лежала душа, и кончилось все трагично.
