— Принцесса, если вы возьмете с собой собаку, то вас не пустят в музей. Только представь, что он там устроит!
— Ладно, — вздохнула девочка, — просто ему скучно дома.
— А мы, чтобы он не скучал, завтра пойдем с ним в гости к Игнату Семеновичу. Путь он поиграет с Шариком, Бубликом и Василием.
— Ура! Деда, можно?
— Конечно, Сонечка.
На самом деле, я очень хотела навестить Игната Семеновича совсем не из-за Пончика. Всю ночь я думала, как начать разговор о Василисе, а потом разузнать про Люси. Все случилось само собой. К нашему приходу мужчина накрыл стол, достав свои наивкуснейшие соленья, поставил самовар, а заодно налил две рюмки клюквенной настойки.
— Вот и я могу вас вкусно накормить, — гордо сказал он.
— Да, деда! Но только ты не умеешь так картошку делать, как Василиса, а грибы у тебя очень вкусные. Надо вам вместе готовить.
— Эх, деточка, она не захочет, чтобы я помогал ей, — грустно вздохнул мужчина.
— Извините, что вмешиваюсь, но я в курсе того, что у вас произошло, — шепнула я.
— Вот как? — удивился он, — Васька рассказала?
— Да, рассказала.
— Ну и что ты теперь думаешь? Не виноват же я! Я к ней с душой, такое предложил, а она нос воротит.
— Что предложил? — вмешалась Софи, облизывая ложку.
— Сердце свое предложил Василисушке нашей, а она не берет, — скорбно сказал он.
— Сердце? — недоверчиво переспросила Софи, — но разве так можно? Ты же умрешь тогда, а я не хочу, чтобы ты умер. Правильно, что Василиса не взяла.
— Дело в том, малыш, что так говорят, если чувствуют к человеку большую симпатию. Василиса нравится Игнату Семеновичу, а он ей, только она боится в этом признаться, — объяснила я малышке, а заодно и упертому мужчине.
— Нравлюсь? Она так сказала? — воодушевился он.
— Да, но предлагаю это обсудить, когда Софи отправится к Бублику.
После сытного обеда мы пошли во двор, Софи гордо маршировала, ведя на поводке Пончика и рассказывая ему о животных Игната Семеновича. Мы же с хозяином фермы немного отстали, чтобы поговорить.
— Игнат Семенович, вы поймите Василису, после ее признания вы стали вести такие активные и весьма прямолинейные действия, что напугали ее.
— Ну, а как мне быть? Я чуть разума не лишился, как узнал, что Васенька еще не тронута! Сразу понял, моей будет!
— И именно этим ее напугали. Для женщины в любом возрасте подобное нелегко, а чем старше она становится, тем тяжелее.
— И что же делать? Или она ждет до свадьбы? Я, Танечка, жениться не собираюсь. Глупо уже в нашем возрасте.
— А преследовать женщину с неподобающими предложениями не глупо? — разозлилась я, — вы бы поухаживали за ней, на свидание сводили, а там уже и обсудили все, а вы прямо сообщили, чего хотите.
— Да я уже немолод для свиданий… — вздохнул Игнат Семенович и опустил взгляд, но я только фыркнула:
— Ну что такое вы говорите? Сильный, здоровый мужик… Для этого вы годный, а для свиданий старый?
— Ты как говоришь со мной?
— Так, как вы заслуживаете! Что, правда глаза колет? Все вы, мужчины, одинаковые! Скажите, если бы Василиса согласилась, что бы дальше вы стали делать?
— Что делать? Ну, не знаю… приходил бы к ней изредка, к себе бы приглашал.
— То есть, сделали бы ее своей любовницей? Ее, женщину, которая столько лет себя хранила?
— Да, нехорошо как-то.
— Вот именно! Определитесь сначала для себя, чего хотите, а там уже и посмотрим, как вам поступать. Но предупреждаю, если к Василисе у вас ничего серьезного, то прекратите все ваши поползновения.
Игнат Семенович нахмурился, раздумывая. Видимо, у них это семейное — Максим, Софи и дедушка, все хмурились одинаково. Конечно, я понимала мужчину: ему в таком возрасте тяжело решиться на ухаживания, как в молодости, но и для Василисы все не просто так. Я помню тот трепет, с которым ждала своей первой близости, но я тогда была школьницей, по уши влюбленной в своего парня. Мы тоже долго решались, готовились. Я боялась… Боялась боли; того, что наши отношения изменятся; что Андрею не понравится; что узнают родители, в конце концов. Что же говорить про Василису?
Несмотря на солнышко, на улице было еще прохладно, поэтому гуляли мы недолго — и в доме поскорее уселись за стол, чтобы выпить горячего травяного чая. Софи с нами было неинтересно, и она устроилась на мягком ковре возле нас играть с Пончиком. Щенок уже заметно подрос, грозя вырасти в большую псину, но все так же обожал свою маленькую хозяйку и с удовольствием играл с нею.
— Игнат Семенович, вы простите, что спрашиваю, но вчера я слышала ваш разговор с Люси.
— Когда это? — испугался мужчина.
— Вы напугали Софи своей ссорой, я спустилась, чтобы вас осадить, но вы меня и не заметили, — призналась я.
— И ты осталась послушать? — недовольно поинтересовался он.
— Не специально, но кое-что услышала… Люси ведь из детдома?
