Софи с любопытством наблюдала за тем, как я пытаюсь привести себя в порядок, мне же под ее пристальным взглядом было очень неловко. Остатки макияжа грязными разводами въелись в кожу, пришлось постараться, чтобы все стереть. Прохладный тоник приятно освежал кожу, но не помог принять приличный вид. Первым делом нужно было принять душ. В отличие от особняка Макса, здесь не было своего санузла в спальне. Мне пришлось наспех сложить вещи, чтобы потом переодеться и выйти из комнаты в том виде, в каком была.
— Сонечка, иди к дедушке, а я подойду через пять минут.
— Ну, Таня, не уходи, — потянула она меня в сторону кухни.
— Малыш, я быстро, мне очень нужно в душ.
— Ладно, — вздохнула кроха и потопала на кухню.
Теплая вода помогла мне взбодриться, но привести мысли в порядок так и не удалось. Я никак не могла понять, привиделся мне вчера Максим или нет. Если он правда приходил вечером… и видел меня безобразно пьяной… Господи, как же стыдно! И слова эти, выходит, действительно были сказаны… Получается, он не рассматривал меня, как девушку. Эта мысль больно кольнула в сердце. Глупо отрицать, он нравился мне, и с каждым днем все больше, но я знала, что из этого ничего не выйдет.
После душа я прямиком направилась на кухню, где нас уже ждал сытный завтрак, а Игнат Семенович в переднике из грубого льна разливал чай.
— Доброе утро, Танюш, как спалось? — по-доброму обратился ко мне старичок.
— Мне очень неудобно, что так вышло, — виновато сказала я, — настойка дала мне в голову, а сегодня я проспала.
— Ты не проспала, я дал тебе отдохнуть. Специально забрал Сонечку, чтобы она не мешала тебе.
— Все равно, я не должна была вчера пить.
— Это еще почему? Моя настойка никому во вред не идет. Все нормально.
— Я даже не помню, как оказалась в комнате.
— Конечно, не помнишь. Ты уснула в кресле, а в комнату тебя отнес Максим. Он заходил вчера.
Значит, это был не сон. Максим видел меня пьяной, но при этом был так нежен со мной. Хотя, когда мы вернемся в особняк, он сможет уволить меня, ведь одним из пунктов моего трудового договора был запрет на употребление алкоголя. Если в первый раз коньяк мы пили вместе, сейчас я умудрилась напиться в гостях у его отца, когда должна была следить за Софи. Но меня пугало даже не то, что я могла остаться без работы. Куда больше волновало, что Максим разочаруется, и я его больше не увижу.
— Мне очень стыдно, — тихо сказала я, закрыв лицо руками.
— Тебе не должно быть стыдно, это я переборщил с настойкой, но тебе было полезно забыться на вечер.
— Но Максим теперь уволит меня.
— С чего вдруг? Это мне скорее влетит от сына.
— Он мой начальник, а я пила на работе.
— К тому моменту твой рабочий день закончился, так что не бери в голову. Макс все понимает, к тому же меня знает. Когда у меня была Лиза, она после моей настойки пела.
— Спасибо, что подбодрили.
— Давай завтракать.
Слова Игната Семеновича не успокоили меня, но ничего не оставалось, как просто ждать решения Максима. После завтрака я помогла мужчине прибраться на кухне, и мы пошли гулять с Софи. Малышка знакомила меня с дедушкиными животными. Оказалось, она отлично разбиралась в деревенском хозяйстве и сама могла накормить здешнюю живность. Игнат Семенович с гордостью рассказывал, как учил всему внучку.
Было понятно, почему девочка так любит своего дедушку. Игнат Семенович всем своим видом показывал, что главнее внучки для него никого нет. В отличие от родителей девочки, для него не было ничего важнее Софи. Глядя на него, я никак не могла понять, как вышло так, что у таинственного и опасного Максима мог быть такой простой отец. В конце концов, я не удержалась и, когда малышка пошла вперед наводить ревизию в амбаре, спросила об этом у Игната Семеновича.
— Вы так хорошо ведете хозяйство. Вы давно занимаетесь этим?
— Всю жизнь, деточка. Эта ферма у меня несколько лет. Тут все современное, дорогое, а раньше я жил в деревне. Вел хозяйство, растил сына. Его мама умерла, когда он был еще мальчишкой.
— Максим рос в деревне?
— Да, он у меня парень хозяйственный, и дрова наколоть может, и корову подоить. Правда, не его это. Выучился, потом армия, теперь вот бизнес свой.
— Это он вас перевез сюда. Правильно?
— А кто же еще? Все у него под боком да под охраной. Люська, вон, тоже недалеко со Славкой обосновались.
— Кто?
— Люська, мама Сонечки, — уточнил Игнат Семенович.
— Люси живет неподалеку?
— Да, минут пятнадцать от Максима на машине.
— Почему тогда она не берет Софи к себе чаще?
— Макс не разрешает. У Люси есть свои дни, в остальное время Сонечка должна быть с отцом.
— И она согласна на это?
— У нее нет выбора, тем более, сама знает, что для дочери так лучше. Макс все для Сони сделает, с ним она в полной безопасности.
— Но ей так не хватает мамы.
— Знаю, но не нам с тобой решать. Это отношения Максима и Люси, в них я не лезу.
Я замолчала, понимая, что мое любопытство переходит грань дозволенного. В чем-то Игнат Семенович был прав: не ему решать, как должны договариваться Макс и его бывшая жена, но мне было жаль Софи, которая нуждалась в материнском внимании.
