Иви встала напротив меня и настойчиво замахала хвостом. В конце концов она села, продолжая с нетерпением на меня смотреть.
Марко вздернул подбородок и нахмурил лоб.
– Эта улыбка… Только не говори, что ты с ней переспал.
– Марко, можешь произнести ее имя вслух. Вероника не про́клятая. И нет, я с ней не переспал. Это в прошлом.
Он вздернул подбородок еще выше.
– С какой-то девушкой?
Иви залаяла. Я вскинул брови и показал ей на дверь.
– Пошли со мной, и я тебе расскажу.
Он начал возмущаться, а как же иначе. Но кончилось все тем, что мы вышли на прогулку все вместе, как я и предполагал. Он накинул куртку, которая не полностью скрывала его дурацкую пижаму с сердечками, и, пока мы спускались вниз, забросал меня вопросами о ней, не давая мне ответить ни на один из них:
– Ну так откуда вы друг друга знаете? А я ее знаю? Сколько времени вы уже?..
– Дело не в этом, – прервал я его. – Это не то, что ты думаешь. Ничего еще не произошло, и я даже не знаю, произойдет ли.
– Почему?
– Видишь ли, дело в том, что она недавно порвала со своим парнем.
Иви подбежала к нам с палкой, которую никто из нас ей не кидал. Я присел, забрал палку у нее изо рта и бросил.
– И это плохо, потому что?..
Я вздохнул:
– Потому что, возможно, я воспользовался нашей дружбой и доверием… Это я посоветовал ей его бросить.
– Да ну что за хрень, Исаак… – прошептал он.
– Она не из-за меня его бросила.
– Ага, конечно, – фыркнул он саркастично.
– Да нет же! Когда я посоветовал ей его бросить, то не знал, что она чувствовала. Я ей все высказал, потому что действительно думал, что она с ним не счастлива и никогда не будет.
– Вот же хрень.
– Да. Еще какая. Потому что, если я сделаю первый шаг сейчас, она подумает, что я все подстроил.
Марко глубоко вздохнул, и, когда Иви вернулась к нам со своей палкой, он наклонился, чтобы взять палку и кинуть ее.
– Ты можешь сказать ей правду: рассказать ей то, что ты только что рассказал мне, и надеяться, что она тебе поверит.
Мы пристально взглянули друг на друга, потому что знали, что так не получится.
Я выдохнул.
– Вот же хрень, – повторил я.
Приближался вечер концерта в «У Райли», и между сменами в больнице и репетициями с группой, в те свободные минуты, что у меня были, я старался не попадать с Эленой в ситуации, которые могли бы меня склонить к какой-то глупости, а это, в свою очередь, уменьшило количество наших разговоров. Значительно уменьшило.
Когда мы встречались всей компанией, я старался не садиться с ней рядом, потому что мог не заметить, как мои руки сами найдут предлог, чтобы коснуться ее рук. Я даже ни разу не взглянул на нее украдкой, когда наши друзья обсуждали баннер с фразой Лорки, что случалось довольно часто, несмотря на то что с тех пор прошло уже немало времени. Когда она вставала с места и уходила за выпивкой для всех, я предпочитал, чтобы кто-то другой ей помогал, а еще я убрал песни Элвиса из всех плейлистов, которые играли, когда мы собирались вместе.
Однако все знают о существовании закона, который гласит следующее: чем сильнее ты хочешь избежать какой-то ситуации, тем больше вероятность того, что ты в нее попадешь. В итоге я не мог не замечать, как до смешного близко мы невольно оказывались друг к другу: например, когда наши друзья рассаживались и оказывалось, что последние два оставшихся места находятся рядом, или когда кто-то говорил о том, что для нас было бережно хранимым секретом. Или когда наши друзья сваливали и мы оставались наедине, или когда какая-нибудь дурацкая песня, которая напоминала мне о ней, начинала играть неподалеку. И, по правде говоря, много песен напоминало мне о ней.
Наконец-то наступил вечер нашего концерта. Ева то и дело смотрела на сцену и спрашивала: «Уже слишком поздно отказаться?» Думаю, она говорила это в шутку, но у Марко, казалось, вот-вот случится сердечный приступ.
Элена пришла последней, на ней было подвязанное пояском платье. Думаю, я тогда впервые увидел ее в платье, видел, как ткань раскачивалась над ее коленками, обнажая ноги. Ее волосы, все еще немного влажные, вились сильнее обычного. Она накрасила губы цветом, который был чем-то средним между красным и черным, насыщенным, темным и… Я сконцентрировался на бас-гитаре, нервах Евы и последних приготовлениях.
– Кажется, мне нужно тебя подбодрить, – сказала мне Элена, когда до начала оставалось совсем немного.
– Что?
– У каждого из вас есть свой
– А.
– Ни пуха ни пера или что в таких случаях обычно говорят, – добавила она.
– Спасибо.
Я чувствовал себя слишком неуклюжим, слишком медленным, но времени на переживания у меня не было.
Я поднялся на сцену, где София пыталась успокоить Еву, которая стояла с гитарой в руках и растерянно оглядывалась. «Столько людей. Столько людей», – шептала она. Ненадолго меня заразила паника Марко, мне тоже показалось, что Ева бросит нас на середине концерта, но через несколько секунд это чувство стало потихоньку исчезать, а когда мы заиграли первую песню, оно и вовсе испарилось.
