Я тоже рассмеялся, и меня охватило это наэлектризованное чувство, которое зарождалось на кончиках пальцев, которыми я касался гитарных струн. Это чувство поднялось по рукам, а затем еще выше. Я почувствовал его в горле, а потом оно оказалось в груди. И когда оно увлажнило мои губы, я взглянул на ее рот, у меня перехватило дыхание, и я шагнул назад. Отпустил ее, готовый держать между нами дистанцию, и вот тогда я почувствовал прикосновение на затылке.
Ее пальцы скользнули и едва заметно потянули меня вперед, требуя, чтобы я наклонился. Мой мозг перестал работать. Хрясь – он сломался. Я стоял дурак дураком, видя, как Элена, положив ладонь на мою грудь, вставала на цыпочки и целовала меня.
Несмотря на неожиданность, я закрыл глаза. Я их закрыл, потому что хоть и не был готов к этому поцелую, мое тело – было, оно готовилось к нему целую вечность без моего ведома. Поэтому оно отреагировало само по себе, поэтому мои руки скользнули на ее талию, поэтому я приоткрыл рот, когда ее язык спросил разрешения, и поэтому я отпрянул, взглянул на нее и взял ее за руку, чтобы увести далеко-далеко.
Когда я отправилась его искать, то не совсем понимала, чего ожидала, и вот мы уже бежали сквозь толпу людей, спустя пару минут после поцелуя, который сама не знаю, как получился. Он чуть отошел, посмотрел на меня широко раскрытыми, полными недоумения глазами. Думаю, в тот момент он спрашивал себя, не спятила ли я, и вдруг сорвался с места.
Схватил меня за руку и провел через всех этих людей, пока наконец мы не оказались в темном коридоре, через который вышли на улицу.
Холодный ночной воздух Мадрида коснулся моего лица. Я уже была готова извиниться, объяснить ему, почему потеряла голову настолько, что решила его поцеловать, ведь ему, казалось, хотелось услышать объяснение. И тут он вдруг толкнул меня к стене.
Такого я не ожидала.
Его ладони обхватили мое лицо, и, когда он прижал меня к стене всем телом и поцеловал, весь воздух вышел у меня из легких.
Этот поцелуй был совсем непохож на первый, который я сорвала с его губ всего пару минут назад. В этом поцелуе не было ни осторожности, ни сомнения, ни секунды, чтобы сделать вдох.
Его губы яростно искали мои. Чтобы не дать мне удариться о стену, его пальцы соскользнули на мой затылок, а потом… а потом он поглотил меня полностью. Его требовательные губы изучали мои так, будто он потерял над собой контроль. Его пальцы вцепились в мою талию, а потом спустились на бедро, и, когда наши языки соприкоснулись и из моих губ вырвался стон, его поцелуй стал еще более яростным, более жадным.
Я таяла под его прикосновениями, прижимала его к себе, не отдавая себе в этом отчет, ведь мне казалось, что он был недостаточно близко. Меня захватило опустошающее чувство, что он никогда не станет ближе. Я скользнула ладонями по его груди, обняла за шею, коснулась подбородка, и, когда он издал низкий, гортанный звук, я потеряла ощущение реальности.
В какой-то момент меня бросило в дрожь от обжигающего разряда. Он возник в районе бедра и стал подниматься выше и выше, одновременно с ладонью Исаака. Я чувствовала ее под платьем, чувствовала, как она ласкала кожу на ноге, потом его пальцы дошли до моего бедра и схватили меня за задницу, в это же время его поцелуй становился все глубже, он прижимался ко мне все сильнее. Едва он это сделал, как сквозь его штаны я почувствовала, насколько сильным было желание.
Его пальцы скользили по моему белью; скользили и раззадоривали меня, вынуждали мое тело взбунтоваться, еще ближе приникнуть к нему. Отчаяние, однако, продлилось всего один вздох, потому что под моим платьем его пальцы продолжили восхождение, добрались до моей талии, и все это время он продолжал отчаянно целовать меня.
Вдруг он остановился. Его руки, тело и губы. Внезапно. Исаак отступил, ткань платья вернулась на место, и я каждой частичкой тела почувствовала пустоту.
Его губы покраснели, щеки разрумянились. Он тяжело дышал из-за интенсивности поцелуя, а его зеленые глаза светились желанием и жаждой.
– Концерт, – прошептал он.
Я была так поглощена происходящим, так потеряна в недавнем воспоминании о прикосновении его губ, что мне потребовалась пара минут на то, чтобы услышать, как его звали из «У Райли», как Марко с тревогой в голосе снова и снова повторял в микрофон его имя.
Он сделал шаг назад, потом еще один; будто бы находиться рядом со мной было опасно. Несколько раз моргнул, и на его губах появилась нервная, тревожная улыбка.
– Извини, – сказал он мне хриплым голосом, – мне нужно…
– Да, – ответила я таким же голосом. – Концерт.
Исаак смущенно склонил голову, поджал губы и вошел в ту же дверь, из которой мы вышли.
Я, растерянная, осталась на улице. У меня немного кружилась голова. В конце концов, когда группа вновь заиграла, я на автомате отправилась внутрь.
Стала протискиваться между людьми. На меня вновь нахлынуло чувство, будто бы весь мир двигался на прежней скорости, будто бы ничего не изменилось, в то время как внутри меня все вращалось быстрее и быстрее.
