Когда я увидела Исаака на сцене, как он наклонялся к микрофону, пел, улыбался, я все еще ощущала прикосновение его губ. Из-за охвативших его эмоций глаза Исаака блестели, неуправляемая искра вела его пальцы по струнам бас-гитары.
В нашем поцелуе была сила моря, и это море разрушило все без остатка, вплоть до стены, которую мне было так нелегко выстроить и которая вдруг обрушилась на меня всем своим весом.
Перед моими глазами пробежал поток из вспышек воспоминаний. Я вспомнила о том, как он однажды меня пнул, вспомнила рану на бедре и поездку в травмпункт, как мы возвращались с пляжа. Я видела, как он стоял ко мне спиной, как его золотистая кожа, погружаясь в воду, блестела на солнце. Я слышала, как он спрашивает меня про шрамы и рассказывает про свои. Я почувствовала спиной его грудь на тех качелях на краю света. Я представила, как он продумывает план, чтобы забраться по фасаду здания и лишить меня дара речи. Я почувствовала, как его пальцы дотронулись до синяков на моих ладонях, а после вновь ощутила поцелуй. Эту жажду, грубость желания, моего желания… Я испугалась. Все это, это море чувств, прошло через мою грудь, вошло, снесло все на своем пути, заполнило собой все вокруг… И я решила уйти, решила, осознав масштаб всего того, что теперь находилось у меня внутри, и пустоту, которая осталась, если бы я этого всего лишилась.
Однажды, не так давно, меня уже переполняли подобные чувства, но море поглотило их.
Я сделала вдох, и еще один, и еще один… Все бесполезно. Что-то внутри меня закричало, приказав мне немедля уходить, и я не смогла сдержать этот крик. Я не могла сдержаться.
Август
В августе мы наконец отправились на море.
Тем утром, как и каждое утро до него, на Элену упала книга. Она осталась лежать на кровати, вытянув руки и держа ее в ладонях, пытаясь прочесть раскрывшуюся страницу. На дворе было раннее утро, но спать нам не хотелось. Мы пролежали в кровати полчаса, а потом Элена нехотя встала и пошла варить кофе, пытаясь быть сильной за нас двоих.
Мы закинули в машину два рюкзака, несколько журналов и газет Элены, мой зачитанный до дыр экземпляр «Ничто» Кармен Лафорет, несколько бутылок воды с парочкой шоколадных батончиков в дорогу и отправились в путь.
Чтобы добраться до первого пункта назначения, нам понадобилось больше семи часов: мы совершали нужные и ненужные остановки, ехали объездными дорогами, чтобы не платить пошлину, и смеялись, когда пропускали свой съезд.
Мы воспользовались последними часами до заката и спустились на каменистый пляж, без единой песчинки. В это время купающиеся уже покидали его из-за поднимающегося ветра.
Скалы или ветер – нам было абсолютно все равно; даже если бы пошел дождь, мы бы не обратили на него внимания.
Мы устроились на одной из дюн, между скалами, наблюдать за тем, как волны разбиваются о берег.
Элена рассказала, что в последний раз видела море несколько лет назад. Я ответил, что едва ли помнил свою последнюю поездку на пляж. Мы обсуждали путешествие, ее затекшие от сидения в машине ноги и все то, что мы хотели успеть сделать за эти дни. В планах у нас было проводить время вместе и наслаждаться морем. В конце концов мы заговорили о Еве и Софии. «Наконец-то», – сказала она. Мы поговорили про Даниеля и ветеринара, с которым он встречался, про Мадрид, «Стеклянную башню», дыру, о которой мы не могли говорить, и про «Офелию».
– Я занимался подсчетами, – сказал я ей.
Элена взглянула на меня блестящими глазами, на ее губах, которые мне так хотелось поцеловать, появилась легкая улыбка.
– И как у нас идут дела?
«У нас», потому что теперь «Офелия» стала нашим общим делом. Каким-то образом она теперь принадлежала нам обоим.
– Дела идут хорошо.
Элена хотела что-то сказать. Она открыла рот, чтобы произнести заготовленную заранее фразу, ответ для разговора, который, казалось, собирался принять другой оборот. Когда она заметила, когда поняла реальное значение моих слов, она остановилась, наклонила голову и немного вскинула брови.
– Ты сказал «хорошо»? – спросила она осторожно.
– Ну, дела идут неплохо. Раньше дела шли очень плохо, – посмеялся я.
– Я знаю. Очень плохо.
– Но мы не потратили ни цента из выигрыша Даниеля, и, если сложить мою часть и его часть и все мои накопления… Возможно, в конце года или, скорее всего, в начале следующего мечта сможет стать реальностью.
Элена облокотилась на скалу. Она на секунду отвела взгляд, посмотрев на пролетевших между нами бабочек.
– Что ты хочешь этим сказать, Нико?
– Я говорю, что, возможно, через пару месяцев мы сможем открыться. На тот момент у нас будет достаточно сбережений, чтобы запустить процесс, а еще подушка безопасности на случай, если вначале все пройдет не так гладко, если не будет прибыли.
– Ты врешь! – воскликнула она пронзительно. Это внезапный крик отпугнул бабочек, они тут же улетели.
На меня напал смех.
– Я бы не осмелился.
– Нико! – Она подпрыгнула и обняла меня за шею, крича в ухо: – Нико! И что мы тогда здесь делаем?! Если бы мы не поехали в это путешествие, если бы мы отложили и эти деньги тоже… Почему ты молчал?
