Что же он со мной сделал? Его голос, поющий эту песню Элвиса, вдруг проник в отдаленные уголки моего разума, а я ведь даже не была уверена, что слышала, как он ее поет.
Я не могла вырвать ладонь из его рук. Он сам мне ее вернул, спокойно, будто бы этот жест не имел никакого значения, будто бы скала, с которой мы свешивались, не задрожала из-за его прикосновения.
– Пойдешь первая? – спросил он.
Я кивнула.
Было что-то волнующее в том, чтобы дойти до вершины первой, и он, должно быть, знал, как много значил для меня этот подъем.
Я закрыла глаза, вдохнула несколько раз. Исаак, наверное, думал, что я старалась настроиться на то, что мне предстояло сделать. На самом же деле я старалась перестать думать о нем, перестать петь про себя песню
Начала я энергично.
Нога. Рука. Опора. Нога. Прыжок и крик. Я вновь повисла, и у меня вырвался вопль отчаяния, но я не остановилась.
– Давай! – воскликнул он, находясь на станции, следя за каждым моим движением, будто бы за своим собственным. В какой-то степени они и были его; в какой-то степени мы будто бы поднимались вместе.
Я поднялась еще раз, подготовилась к прыжку, и на этот раз все прошло чисто. Я не останавливалась.
Продолжила подниматься. Попробовала другой способ и вернулась назад. Отказалась от одного шага, прозондировала другой путь и продвинулась вперед. Продвинулась вперед.
Мои мускулы горели. Легкие проходили через ад. Закат изменил скалу, она стала золотистой, потом медной, красной… И вот тогда я его увидела – конец. Выступ, на котором в какой-то момент мне придется повиснуть и довериться силе своих рук.
Но это не отпугнуло меня; наоборот, придало сил, у меня появилось больше желания. Я поднялась. Ощутила победу на кончиках пальцев, сильные мурашки, поднимающиеся по телу, нарастающее волнение, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Последние шаги. Последние минуты. Последний прыжок веры.
Я стала подниматься горизонтально. Спустя всего секунду, не позволив себе растянуть этот момент, я ухватилась за край.
Оторвала ноги от земли и… повисла. Осталась там, подвешенная над пропастью. Меня удерживали лишь пальцы, некоторые покрылись ссадинами, в них не чувствовалось силы. Если бы я тогда упала, то подняться вновь было бы невероятно сложно, но это было возможно, я ощущала это в дрожи предплечий, в хрупкости фаланг.
Я взглянула наверх, на небо, которое окрасилось в красный цвет. Вдохнула. У меня вырвался крик, который, пока я поднималась, пока отталкивалась, претерпел изменения. Он стал менее чистым, более восторженным, и вот наконец я оказалась наверху, наконец коснулась края боком и упала на другую сторону: измотанная, дрожащая и… Я все еще их чувствовала: головокружение, радость от того, что дошла до конца. Это чувство не исчезало, потому что это был еще не конец.
Я подошла к краю и увидела, как Исаак шел по моим стопам. Я страдала от каждого его промаха, каждого плохого захвата. У меня вырывался победный крик от каждого верного рывка, и, когда на горизонтальном подъеме он на секунду исчез, я задержала дыхание.
Затем последовал крик, растворившийся в пустоте.
Он повис. Выругался.
Сердце бешено стучало, но удара от падения не раздалось. Я не стала спрашивать, все ли в порядке; не хотела сбивать его концентрацию. Я увидела, как он вновь попытался прыгнуть, и на этот раз его пальцы ухватились за край. Потом показались его руки, мощные предплечья. Когда я увидела его на другой стороне, мое сердце на секунду замерло. Я отошла назад, прошептала, что он почти дошел, и в конце протянула ему руку, пытаясь его подтянуть, из-за чего мы оба пошатнулись и упали назад, радостно вопя и смеясь.
Из-за падения у меня перехватило дыхание, но я упала не на голую землю, а на что-то мягкое. Мои руки дотронулись до цветов, растущих подо мной, и Исаак расхохотался.
И вот тогда-то я это почувствовала: взрыв, победу.
У нас получилось.
Я встала на подрагивающие ноги и взглянула на небо. Взглянула на бесконечный простор перед нами: холмы и горы, дороги и реки. Исаак снял шлем и хотел было снова лечь на землю. Я ему не позволила. Подбежала и обняла его. Зарылась лицом в его шею, а он обнял меня за талию. Начал гладить меня по спине, и с каждым прикосновением, с каждой его улыбкой он возвращал мне потерянное тепло.
