И тут я поняла, что не подумала о том, что случится после. Я думала о будущем, об этой дружбе, которую хотела сохранить на долгие дни, недели, на всю оставшуюся жизнь… но я не подумала о том, каково это будет – проснуться рядом с ним, встать, надеть одежду, которую мы только что сняли…
– Привет, – прошептала я за неимением других слов.
Исаак посмотрел на меня так, будто не ожидал меня здесь увидеть, будто бы ему нужна была пара секунд, чтобы ко всему привыкнуть. Он оглядел мое лицо и остановился на губах, а затем его взгляд спустился еще ниже, и из-за напряженности, с которой он скользил взглядом по моему телу, у меня разрумянились щеки.
Он запрокинул голову, посмотрел в окно. Я видела, как он вытянулся, не понимала, что он делает, что ищет, но вот он вновь повернулся ко мне.
– За окном все еще ночь, – прошептал он хрипло.
Желание вновь разлилось по моему телу.
Пока мне не требовалось думать о том, что будет потом, не нужно было вставать и одеваться, потому что Исаак мне бы этого не позволил, и меня это более чем устраивало.
В какой-то момент мы приняли решение лечь спать; или, возможно, это получилось само собой, возможно, в конце концов мы просто не смогли сопротивляться сну. Однако нам удалось сделать это лишь с восходом солнца, ведь я намеревался использовать всю ночь, вплоть до последней обещанной минуты.
Если нам была отведена лишь одна ночь, мы должны были запомнить ее навсегда; по крайней мере, я уж точно собирался это сделать.
Не помню точно во сколько, но я проснулся и почувствовал, как меня окутал запах Элены, как он пропитал все вокруг.
Однако когда я открыл глаза, то рядом ее не оказалось; но подушки все еще пахли ею, и плед, и… моя собственная кожа.
Я встал, оделся и заметил ее на улице, не так далеко от скорой помощи. Она сидела на камне, спиной ко мне. У ног стоял рюкзак, а на коленях лежало несколько карт, которые она рассматривала.
Я подошел поближе и спросил себя, нужно ли было упоминать события этой ночи; нужно ли вновь спрашивать, почему нам отведена лишь одна ночь, почему она не хотела попытать со мной счастья. Я спросил себя, будет ли правильным сказать ей, что с этого самого дня я не смогу думать ни о чем другом, что с этого самого дня воспоминание о том, что случилось, поглотит меня полностью.
Она почувствовала мое присутствие и обернулась, и, взглянув в ее глаза, я понял, что наша ночь подошла к концу.
За весь день мы ни разу не полазали, несмотря на то что гора, на которой мы находились, к этому располагала, мы были истощены физически, у нас болело все. Поэтому мы решили просто пройтись. Прогулялись по нескольким тропам, а потом вернулись в скорую помощь отдохнуть.
Сидеть рядом с ней, болтать про наших друзей или про ее планы после окончания магистратуры было не странно. Странность заключалась не в близости. Элена беспокоилась, что я оттолкну ее, но она и не догадывалась, что мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не совершить обратное.
Все мое тело двигалось лишь в одном направлении – к ней. Когда мы прогуливались, мне пришлось подавить желание взять ее за руку. Когда мы прилегли, наши плечи соприкоснулись, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не позволить себе дотронуться до нее пальцами. Ведь я дал ей слово.
Весь день мы провели в горах, подобно тому как провели все те дни на побережье. Не было ни особого прощания, ни других слов, кроме тех, что прозвучали, когда мы расстались друг с другом. Она не хотела, чтобы я провожал ее до дома, а я не хотел настаивать.
В течение следующих дней я понял, что она меня искала; сначала робко, шаг за шагом, с уверенностью того, кто знает, что с другой стороны ему всегда протянут руку.
И все же она не искала меня так, как мне бы этого хотелось. Шутка, которую никто больше не понимал, вынуждала нас обмениваться заговорщическими взглядами, прогулка со всеми остальными, которая заканчивалась слишком быстро, продлевалась только ради нас двоих. И в каждом из этих случаев, когда я чувствовал, как сильно она хочет, чтобы я был рядом, я вновь думал о том, чтобы спросить ее,
Но я отчетливо помнил ее слова, те, которые она произнесла той ночью после первого поцелуя: «Ты не для меня, а я не для тебя».
А еще я помнил обещание, которое дал ей перед тем, как мы переспали.
Сомнений не было – Элена хотела, чтобы мы остались друзьями, а я слишком дорожил этой дружбой, поэтому не собирался посылать все к чертям собачьим.
Я решил довольствоваться тем, что имел, попытался научиться жить с этим горько-сладким ощущением от того, что она была рядом, но я все равно не мог к ней прикоснуться. Я научился ждать: пусть она сама решит сесть со мной рядом, пусть сама захочет увидеться наедине. Я ни о чем ее не попросил, ни разу, потому что боялся попросить слишком многого: я бы попросил у нее все.
