Под утро автобус высадил нас далеко от мотеля, и нам пришлось идти пешком. Ева сняла каблуки и понесла их в руках. Несколько часов назад из-за изнуряющей ночной жары Даниель снял футболку, но потом она куда-то пропала.
Вшестером мы возвращались в мотель, и это была идеальная концовка нашего отпуска. Ночная атмосфера, тишина, наша кожа, пропитанная запахом дыма, песок, соленый привкус… все это будто бы укрывало нас одеялом, сотканным из снов. Позже я не мог вспомнить, о чем мы тогда разговаривали на пути в мотель, но я помнил смех Элены, нежность, с которой Даниель смотрел на Марко, и уверенные руки Софии, которые не давали Еве спотыкаться.
Девчонки закрылись в своем номере, смеясь так громко, что даже Даниель на них шикнул; но потом они с Марко зашагали к своему номеру, смеясь примерно так же, а может, и громче.
Остались лишь мы вдвоем с Эленой, вновь наедине, напротив друг друга, каждый около своего номера.
– Полагаю, на этом все, – прошептала она.
– Недолгое, но яркое путешествие, – отозвался я.
У нее вырвался тяжелый вздох. Она стояла, прислонившись к дверному проему, уронив на него голову. И вдруг она проговорила фразу, которая никак не вязалась с ее уставшим видом:
– Прогулка дала мне сил, и сон как рукой сняло. Не думаю, что смогу уснуть этой ночью.
Я подергал футболку за ворот:
– В такую-то жару мне тоже будет сложно это сделать.
Элена улыбнулась. Эта улыбка была похожа на прощание, на паузу перед тем, как пожелать спокойной ночи. И все же, перед тем как уйти к себе в номер, она на секунду остановилась:
– Искупаемся?
У меня вырвался немного хриплый смешок:
– Ты серьезно?
Она кивнула. Элена хоть раз говорила не всерьез? Каждое безумство, которое срывалось с ее губ, казалось отличным планом; каждый вызов становилось приглашением, которое невозможно было не принять.
У меня пересохло в горле.
И я согласился.
Мы ничего с собой не взяли; ни сменную одежду, ни полотенца, ни телефоны. Мы ушли так же, как и пришли, лишь с ключами от номеров, и отправились на ближайший пляж.
Мы бежали между скалами и, когда добрались до моря, сняли одежду: кроссовки, брюки, футболки…
Элена потянулась к застежке на лифчике, и я сглотнул. Это не должно было так сильно на меня подействовать; тем более сейчас, когда никаких секретов не осталось. Она лежала обнаженная под моим телом, шептала мое имя, крепко обнимала меня за спину, обвивала меня ногами в попытке прижаться ко мне сильнее. Я попробовал ее на вкус, и она была…
Я заставил себя закрыть глаза, остановить поток мыслей.
Возможно, возможно… это подействовало на меня так сильно именно поэтому.
Но назад дороги не было. Я же пообещал, что между нами все останется как прежде, а значит, не мог помешать ей снять лифчик и трусики вместе с другой одеждой.
Я сделал вдох, снял плавки и нырнул в воду до того, как мои мысли стали бы для нее слишком очевидными. Спустя секунду волны вновь заволновались, и я увидел, как Элена быстро вбежала в воду и оказалась рядом со мной.
Я уверен, что наши крики разбудили пару жителей в округе. Но нам было все равно. Мы не думали, что кричать в это время запрещено, и нас не беспокоили камни на побережье. Мы всего лишь нырнули и выплыли на поверхность, кричали и смеялись, и в течение нескольких секунд все остальное отошло на второй план.
Она дотронулась до меня всего лишь один раз: одно прикосновение, две секунды, оперлась на мою руку, чтобы удержать равновесие. И на этом все; иначе я бы потерял голову.
Это была смесь наслаждения и пытки, которые закончились быстро и длились целую вечность.
Мы вернулись в мотель в еще влажной одежде. Мое сердце до сих пор бешено колотилось, и я не мог понять отчего: из-за купания, песка на ее ногах или воспоминания о ее теле в моих руках.
Мы вернулись в то же самое место. Из номеров наших друзей все еще струился свет. Мы не сказали ничего по этому поводу, но оба улыбнулись.
Мы прислонились к дверям номеров и вновь оказались лицом друг к другу. Элена чуть приоткрыла свою дверь и, держась за ручку, наблюдала за мной.
– Тебе лучше? Сильно устала?
– Возможно.
Я посмеялся и почесал затылок.
– На меня купание произвело обратный эффект, – признался я.
Она тяжело вздохнула.
– Спать не хочешь? – понизила она голос.
– Ни в одном глазу.
Элена закусила нижнюю губу, я видел, как она сомневается, как перебирает возможные варианты.
– Не хочешь зайти?
Мое непредсказуемое сердце пропустило удар, возможно, даже два. Мне пришлось напоминать себе о необходимости дышать.
Она стояла передо мной, ее одежда липла к телу, кожа на солнце подрумянилась, ее дыхание сбилось, ей было весело, глаза блестели…
– Нет, – ответил я.
Элена удивленно заморгала.
– Почему? – тихо поинтересовалась она.
Я не могу. Возможно, однажды я закроюсь с ней в номере какого-нибудь мотеля, с бурлящей кровью и колотящимся сердцем, и не стану думать о том, как сорвать с нее одежду; но этой ночью… Этой ночью мне выпало и так слишком много испытаний.
Поэтому я сделал шаг назад, потом еще один и тоже схватился за ручку своей двери.
