Я ничего не рассказал Марко. Мне очень хотелось, но я подозревал, что у него возникнет много вопросов, на которые, возможно, у меня самого не было ответов. На самом деле человек, с которым мне бы хотелось поговорить обо всем этом, был тем, с кем я никогда бы не смог поговорить.
В те дни мы много репетировали, постоянно, потому что в «У Райли» хотели, чтобы мы снова выступили. На этот раз гонорар не ограничивался бесплатным пивом. Денег обещали немного, но мы все равно волновались. Эта новость помогла мне сосредоточиться на чем-то другом, моя голова наконец была занята другими мыслями.
А потом настало время путешествия.
Один из приятелей согласился нас выручить и взял к себе Иви. Мы поехали на юг на двух машинах, и нам пришлось бросать жребий, чтобы решить, кто поедет с Софией, потому что в ее машине не только не работал кондиционер, но еще и нельзя было поменять радиостанцию.
Мы сняли четыре номера в мотеле одной из прибрежных деревушек, с парочкой пляжей, где не составляло труда найти хорошее место для купания, в качестве единственной достопримечательности. Берег в этом месте был скалистый и обрывистый, и обычно отдыхающие предпочитали уезжать на несколько километров на восток, туда, где находились одни из самых красивых пляжей во всей Испании, но мы приехали не ради этого. Мы приехали ради бесконечных прогулок вдоль скалистого обрыва, разговоров под утро, ночей, когда с крыши мотеля можно считать звезды… Мы перепробовали все пиццерии в этом месте, напивались, как малолетки, на пляже, веселились ночи напролет, а потом, пока поднималась дневная жара, отсыпались.
В предпоследнюю ночь мы сели на автобус, чтобы отправиться в другое место, чуть побольше, и повеселиться на местном народном празднике: парады и маскарады, ночная вечеринка с привкусом лета и костром на пляже.
Я видел, как Элена плясала вокруг костра. Видел, как она смеется, кричит и падает на песок.
Споткнувшись пару раз, она в итоге села рядом со мной и Марко. Ее волосы растрепались, щеки горели и немного раскраснелись из-за прогулок под солнцем. Я заметил, что у нее на носу появилось несколько новых веснушек, маленьких, почти незаметных. Осенью от них не останется и следа.
Как только она упала рядом с нами, Марко встал. Я невольно подумал, а не специально ли этот идиот ушел. Что, если все те случаи во время путешествия, когда мы неизбежно оставались наедине, каким-то образом были спланированы: ночь, когда нас оставили прибираться на крыше, утро, когда никто не захотел вставать на прогулку, или тот случай, когда мы распределяли, кто что будет делать, и в итоге мы с Эленой отправились за пиццей…
С другой стороны, мы, конечно же, отправились в путешествие с двумя парочками. Возможно, я просто стал излишне подозрительным, возможно, когда я оставался наедине с Эленой, то напрягался до такой степени, что повсюду видел заговор, которого на самом деле не существовало.
Она подняла руки, чтобы стряхнуть песок, все еще тяжело дыша.
– Привет, – поздоровалась она, улыбаясь. – Ты не танцуешь?
– Нет, как-то не хочется. Тут только что была одна сумасшедшая, которая все падала и падала и толкала других.
Она нахмурилась. Лишь спустя секунду поняла, о чем речь, и легонько стукнула меня.
Она не переставала смеяться. Время от времени поглядывала на костер, замечала, как кто-нибудь из наших валял дурака, и хохотала. Она стряхивала прилипший песок с рук, как вдруг я, особо не думая, слегка к ней наклонился:
– Стой. Дай мне.
Я опустил руку до ее щиколотки и начал оттуда. Стряхнул песок, нежно, песчинку за песчинкой, и стал потихоньку подниматься выше, пока не дошел до коленки, а потом и до бедра.
Какая-то часть меня, осторожная, разумная и боявшаяся саморазрушения, старалась заблокировать некоторые воспоминания, но есть ощущения, которые кожа не может забыть, как ни пытайся.
Вдруг я заметил, что Элена смотрела на меня так, будто тоже пыталась забыть. Я не мог сказать, был ли румянец на ее щеках и до этого, или же он стал еще ярче, когда она прекратила танцевать.
Несмотря на ее реакцию, я не стал останавливаться. Осторожно стряхнул песок и подавил желание встать и уйти, когда закончил. Я немного откашлялся, стараясь избавиться от комка в горле, и понял, что она все так же пристально смотрит на меня.
Она замолчала, и между нами повисла тишина, которая была не из тех, что мы с удовольствием разделяли, одной из тех пустых минут, которые на самом деле были переполнены.
Лучше бы я ушел. Лучше бы между нами осталась дистанция, но часть обещания, которое я ей дал, подразумевало и это тоже; подразумевало, что я должен находиться с ней рядом, хотя мне и приходилось всеми силами бороться с опасным желанием, толкавшим меня к ее губам.
Мы отвели глаза. Снова повернулись к костру и так и сидели, в тишине, которая в первый раз за долгое время стала тяжелой и напряженной, потому что в ней хранилось слишком много воспоминаний.
