Я думала, что два человека могли переспать пару раз и остаться друзьями. Но мы с Исааком не просто дружили: между нами было что-то еще. Мы стали сообщниками, у нас появились общие секреты, песни, мы бросали друг другу вызов… Было что-то, чему я не решалась тогда дать название; что-то, что выходило за рамки субботнего вечера, когда можно было встретиться послушать музыку и выпить пива. Это отличалось от отношений между мной и Софией или Даниелем, их я любила до беспамятства, но Исаак… с ним все было по-другому. И я не думала, что мы могли сохранить дружеские отношения, когда все, о чем я думала, оставшись с ним наедине, – это о том, как снять с него одежду, как сделать так, чтобы он снял с меня мою, и вновь почувствовать прикосновения его рук к моей коже.
Это была полная задница.
Когда мы вновь бросили жребий, чтобы определить, кто поедет с Софией, без кондиционера и с одной-единственной радиостанцией, мы оказались в разных машинах, и я не знала, благодарить ли за это судьбу или же проклинать ее.
По возвращении каждый отправился к себе, и через несколько дней я в полной мере ощутила отсутствие Исаака. Я поймала себя на том, что, когда лазала, смотрела на дверь скалодрома, искала по дому написанные его красивым почерком фразы, открывала и закрывала нашу переписку в телефоне…
В эти дни я заметила изменения, происходящие и во внешнем мире: на «Стеклянной башне» начались новые ремонтные работы; огороженный периметр, строительные леса, рамы, подъемный кран и новый шанс.
Мои родители собрались поехать на север страны, и мне хотелось съездить с ними, немного отвлечься, но в итоге отпрашиваться с работы я не стала. Тетя Лаура взяла с меня обещание, что вскоре я приеду с ней повидаться.
Я не решилась искать встречи с Исааком, мы увиделись, только когда встретились со всеми остальными. Такой была новая реальность, ужасное последствие, которого мне не удалось избежать.
Мы увиделись на концерте «Стар Зоун 7», и Исаак был настолько занят, что мне удалось поговорить с ним только после выступления. Они играли разные каверы, пару своих собственных песен, которые звучали еще красивее с Евой на бэк-вокале, и несколько песен Элвиса, которые, я подозревала, вскоре превратятся в фирменный знак «У Райли».
Несмотря на атмосферу и на то, каким отличным получился концерт, мы ушли оттуда довольно рано. Но по домам не разошлись, а отправились к Даниелю и продолжили вечеринку там.
В два часа ночи мы стали разогревать в духовке пиццу. Пока готовились первые две, мы делали третью. Готовка из продуктов, найденных в холодильнике Даниеля, напоминала конкурс на оригинальность.
Не помню, что послужило поводом для спора. Лишь помню, как Исаак захватил контроль над музыкой, и Даниель вдруг решился сказать, что под Элвиса невозможно танцевать.
Исаак схватил Марко и продемонстрировал Даниелю, что его заявление было ошибочным. В какой-то момент вечера Марко перестал стесняться, и в итоге они с Исааком встали друг напротив друга и танцевали под
Едва закончив смеяться, Даниель сразу же замолчал; потому что, хоть он и не сказал этого вслух, ему ужасно понравился танец Марко, Даниель остался в восторге от того, как Марко смеялся и двигался, будто умалишенный. Поэтому Даниелю не оставалось ничего другого, как встать и танцевать вместе с ним.
София соскочила с дивана в ту же самую секунду, что и я, в голове у нее возникла та же самая идея. Она схватила за руки нас с Евой, и мы стали танцевать втроем. Мы продолжали танцевать все вместе под быстрые песни, которые вымотали нас и перенесли в другую эпоху, в другой ритм, и в итоге мы напрочь перестали стесняться. Расслабившись полностью, Даниель вообще начал исполнять такое, за что его надо было бы арестовать. Ребята просили Исаака спеть, и каждый раз ему приходилось останавливаться, потому что он задыхался от смеха.
Мы прикоснулись друг к другу лишь один раз, однажды, когда заиграла грустная мелодия
Я обернулась и столкнулась с ним лицом к лицу.
Он улыбнулся, не переставая танцевать, и протянул мне руку.
Я ее взяла. Мимолетное прикосновение пальцев, и он начал меня крутить.
На последних нотах песни мы встретились взглядом; вновь мимолетное прикосновение, небрежная ласка.
Этой поздней ночью мы станцевали под еще одну песню, по крайней мере попытались, уже почти выдохшись. Я увидела, как Исаак пропустил следующую песню и поставил другую, медленную.
