Я приходила на все наши дружеские встречи, хотя невозможность прикоснуться к нему, сидя так близко, медленно меня убивала. Я сдержала обещание: не ушла из его жизни, хотя с каждым днем он все больше отдалялся от меня.
Я видел Элену, только когда встречался со всеми остальными, и чувствовал, что это уже не она. Или, возможно, я был не я. На самом деле никто из нас не был собой.
Я постоянно искал ее на высоте, на скалодроме. Однако за весь месяц я увидел ее там лишь однажды. Мы не обменялись ни словом, и пространство между нами показалось мне огромным, ведь в нем больше не было всего того, что нас сближало.
Ночь за ночью эта холодность между нами нарастала, становилась все более необратимой. С каждой прошедшей минутой мне казалось, что она становилась чем-то обыденным, обосновывалась между нами, будто бы всегда там была, будто бы собиралась остаться навсегда. И это меня ужасало.
Я понял, что Элена старалась не оставаться со мной наедине. Старалась не смотреть на меня, и ей это почти всегда удавалось. В дни, когда мы обменивались взглядом и спустя бесконечность она отводила глаза, будто бы ей было больно, я испытывал невероятную грусть.
Я хотел крикнуть, что все, что мы делали, не имело никакого смысла. Хотел доказать ей, что не было ничего, что бы вынуждало нас отдаляться друг от друга.
Несколько недель я все думал, как положить этому конец, как приблизиться к ней. Когда? Где? Я представлял, как наберусь храбрости и постучу в ее дверь, но я подозревал, что Элена воспримет это как испытание, вторжение в ее пространство.
Однако позже я понял, что была одна встреча, на которую она всегда приходила. А еще я понял, что есть единственный способ рассказать ей обо всем, не заставляя ее слушать.
Наступил август, и я начал писать песни.
Август
Я вышла на улицу, ведущую к «Офелии», и вдали увидела его силуэт. Там, в глубине улицы, напротив заклеенной газетами витрины, потемневшей вывески и фиолетовой бабочки. Он держал руки в карманах джинсов, казался беззаботным, не отрывая от меня глаз.
Несмотря на это, я выполнила свой ритуал, как и всегда. Присела, кинула письмо в маленький ящик и лишь потом, с комком в горле, повернулась к нему.
– Я уважаю твое решение. – Это было первое, что он сказал, прежде чем поздороваться, до того, как я смогла подготовиться.
– И что ты тогда здесь делаешь?
Исаак пожал плечами. Не сдвинулся с места. Он не шагнул мне навстречу, не попытался схватить за руку. Если бы он так сделал, если бы попытался до меня дотронуться, возможно, я бы не смогла ему отказать. Я так сильно по нему скучала.
– Я хотел тебя увидеть.
У меня внутри все сжалось.
– Мы не можем. Я еще не готова. – Он медленно кивнул и отошел от стены, но не сдвинулся с места. Он выжидал. Ждал, что я что-то скажу. – Исаак, еще рано. У меня еще слишком много вопросов.
– Все в порядке. Ничего страшного. – И вот тогда-то он и шагнул мне навстречу, и я напряглась, но постаралась не двигаться. – Я просто хотел сказать, когда ты будешь готова, у меня уже есть ответы на все важные вопросы.
Он протянул мне конверт. Нет, бумажку. Сложенный вдвое листок бумаги. На одной из сторон его красивым почерком было написано: «Первая песня».
Я сглотнула.
– А если я никогда не буду готова?
Исаак едва заметно улыбнулся, в этой улыбке не было ни намека на ту лукавую улыбку, которая мне так нравилась. Эта оказалась нежнее, более застенчивая и немного грустная.
– Тогда не читай… но когда ты соскучишься по мне, даже если не захочешь ответов, ты всегда сможешь услышать мой голос.
Я протянула руку, взяла листок бумаги, и он ушел.
Таким стало его прощание, менее напряженное, чем в прошлый раз, но мне все так же было больно.
Я прогулялась до Фуэнкарраля и убедилась, что подъемный кран все еще на месте, у «Стеклянной башни». «Длительный ремонт» – вот что об этом говорили. До сочельника они не закончат, но, возможно, успеют ко Дню всех святых. Возможно, возможно…
Я не понимала, о чем говорил Исаак, пока не села в метро и не вытащила телефон. Я думала написать друзьям, но видеться с ними я не хотела. После долгого хождения туда-сюда я решила поискать страничку Исаака. Число его подписчиков значительно увеличилось с тех пор, как я заходила к нему в последний раз. Сейчас там было больше фотографий группы, фотографий с репетиций и с некоторых концертов.
Последняя публикация состояла из отрывка видео, очень короткого, на котором Ева, Марко и он репетировали. Похоже, видео было новым.
Песня была новой. Я знала наверняка, потому что не знала ни слов, ни аккордов. В описании нашлась ссылка на другой аккаунт, посвященный «Стар Зоун 7».
Там они опубликовали полную версию этой песни и несколько других. Для нового аккаунта у них было много подписчиков.
И вот тогда я увидела название одной из новых песен – «Первая песня».
Я вытащила из кармана джинсов листок бумаги. Я уже почти раскрыла его дрожащими пальцами, но в итоге не стала этого делать.
