Я перевернул ботинок и увидел фразу, написанную заглавными буквами черным фломастером через всю подошву. Я снял второй ботинок настолько быстро, насколько смог, и увидел, что и на нем красовалась надпись.
– Это что…
Я замер, чтобы прочитать предложения. Нет. Не предложения. Стихи.
Мой телефон зазвонил. Экран зажегся, и на нем высветилось имя Вероники. Вероятно, она хотела встретиться. Вероятно, она отвечала провокацией на мою последнюю провокацию. Я уже было собирался прочитать ее сообщение и выяснить, чего она хотела, но не мог этого сделать; я был заинтересован другим. Я положил перед собой скальные туфли и перечитал стихотворение еще раз. И еще раз.
Элена была права. Совсем скоро Даниель и Марко собрали всех нас на стендап, который, если бы не выпивка, длился бы бесконечно. Когда все закончилось, мы отправились в квартиру Даниеля, потому что она была ближе всего. Насколько я знал, Элена жила в квартире этажом ниже. Раньше она снимала квартиру вместе с Софией, но, после того как та съехалась с Евой и перебралась в свою старую квартиру, Элена стала соседкой Даниеля.
Когда мы сели, чтобы выпить по последней, оказалось, что кое-кто перебрал. Я имею в виду Даниеля и Марко, которые рассказывали девушкам и Алексу про нашего нового гитариста.
Алекс, держа Элену за руку, делал вид, что внимательно слушает. Они встречались уже какое-то время, и несколько недель назад Элена начала приходить с ним, когда мы ходили куда-то вместе. Он был классный, дружелюбный, но… Ну, ей он не подходил. Совершенно.
– Да, да… Он хорош, – говорил Марко. – И он…
– Скучный? Конформист? Абсолютно безликий? – встрял я.
Марко закатил глаза.
– Он умеет играть на гитаре и готов подстроиться под наше хреновое расписание, – сказал он и поднял пластиковый стаканчик. – Я хочу за это выпить.
Даниель в стороне не остался. Он тоже за это выпил. По его улыбочке было понятно, что он бы выпил за что угодно. Я не стал протестовать и, когда он мне предложил, чокнулся с ним.
Ева задала еще пару вопросов, София и Алекс тоже. Элена же не произнесла ни слова, с плохо скрываемым восторгом наслаждаясь разговором этих подвыпивших придурков, которых мы называли друзьями.
После того раза на скалодроме мы встретились впервые и за всю ночь не обмолвились ни словом. Потому что это были Элена и я. Мы не разговаривали. Самое большее, что мы делали, – это провоцировали друг друга, издевались друг над другом или осуждали музыкальные вкусы друг друга, или вкусы в еде, или… вкусы в целом.
Я подумал, что это была прекрасная возможность разобраться с тем, о чем я не переставал думать все эти дни.
– Даниель, ты же любишь читать?
Даниель моргнул:
– Э-э-э, да. Читаю с исследовательской группой, поэтому это не всегда то, что мне нравится, но… да.
– Поэзию?
Я увидел, как Элена тихонько повернулась в нашу сторону, она внимательно слушала. Я постарался на нее не смотреть. Я пока не знал, когда она успела разрисовать мои скальные туфли, но и не подумал спросить. Не задавать вопросы, не упоминать об этом было в некотором роде частью сделки. Я не собирался ничего говорить и не собирался спрашивать ее про стихотворение. Не напрямую.
– Да, иногда.
– Знаешь какого-нибудь поэта, у которого был туберкулез?
Даниель покачал головой, будто бы пытаясь немного протрезветь.
– Эй, – одернул меня Марко. – Что это за вопрос?
– Кто-то, у кого был туберкулез, или кто-то, кто был «в шаге от него»?
Мне показалось, что краем глаза я увидел некое подобие улыбки на красных губах Элены.
– В шаге от… – повторил Даниель и потер виски. – Это… это довольно точное определение.
– И очень странное, – подчеркнул Марко.
– Ну, мне просто любопытно.
– Почему ты не посмотрел в интернете? – вмешалась Элена.
Все молча на нее посмотрели.
– Потому что не хочу жульничать.
Когда Марко увидел реакцию всех остальных, у него на лице появилось странное выражение, как будто он пытался убедиться, что у него не случился инсульт.
– Жульничать… – эхом отозвался Даниель, безуспешно пытаясь следить за ходом беседы.
– Ну ладно. Извини. – Элена примирительно подняла руки.
Думаю, все остальные, хоть и смотрели на нас, еще не настолько протрезвели, чтобы заметить, насколько странной вышла эта беседа. И только Алекс слегка нахмурил лоб.
– Ну так что, ты кого-то знаешь? – поторопил я Даниеля.
– Э-э-э…
– Если интересуешься поэзией, возможно, стоит прочитать стихи какого-нибудь поэта, – вмешалась Элена.
– Хорошо. Чьи?
Элена пожала плечами:
– Не знаю. Алехандры Писарник[19], Габриелы Мистраль…[20] Или Глории Фуэртес[21].
Возможно, дело было в блеске ее глаз. Возможно, в намеке на улыбку.
– Глория Фуэртес? – Я повернулся к Даниелю. – Даниель, у тебя дома есть ее книги?
Даниель встал, отодвинув немного неуклюже стул.
– Вполне возможно.
И тут я услышал, как Ева шептала Софии на ухо: «Что происходит?» Кажется, они все-таки обратили внимание на необычность нашей беседы. Но на следующий день они об этом забудут.
