– Я помогу тебе найти, – предложил отзывчивый Марко. И до того, как мы осознали, что произошло, они, не стесняясь, закрылись в комнате Даниеля.
– Ух ты, какая прелесть, – прокомментировала София.
– Невероятно, – добавила Ева.
– Думаю, и мне уже пора идти к себе в комнату, в квартиру, – заключила Элена.
София схватила ее за запястье и запротестовала. Ева тоже. Они попытались убедить ее остаться подольше. И тем не менее, когда Алекс поднялся, чтобы проводить Элену, они поняли, что проиграли этот бой, и позволили им вдвоем уйти. Вскоре и они тоже ушли. Я дождался, когда Даниель и Марко выйдут и дадут мне парочку сборников.
Той ночью, когда я вернулся домой, то не сразу отправился спать, несмотря на то что пошел на вечеринку после длинного дежурства и провел без сна целый день; возможно, поэтому, когда я нашел стихотворение, я не до конца его понял.
Стихотворение, которое Элена написала на моих скальных туфлях, действительно принадлежало ей, Глории Фуэртес. Сонный и немного пьяный, я перечитал стихотворение несколько раз, и, хотя я явно не до конца его понял, оно мне понравилось. Я не понимал, пробуждало ли это стихотворение во мне меланхолию или же будоражило, и я был уверен, что не прочувствовал и половины того, что доступно кому-то, разбирающемуся в поэзии, но что-то внутри меня отозвалось. Мне передалась некая сила, а это уже имело что-то общее с Эленой.
Поэтому я начал искать стихотворение, которое имело бы что-то общее со мной.
Январь
Не успели мы и глазом моргнуть, как наступила середина зимы, с Рождеством в квартире Даниеля, кексами у него на кухне в пять утра и похмельным Новым годом.
София, узнав, что мы с Нико теперь были больше чем друзья, очень обрадовалась, но все еще переживала из-за того, что я попыталась залезть на «Стеклянную башню».
Я пожалела, что рассказала ей об этом, и мне не понравилось выражение лица Софии. Я не решалась рассказывать об этом кому-то еще, потому что не хотела, чтобы на меня снова так смотрели. При этом я убедила Софию, что хожу к психологу, и пообещала, что буду посещать его чаще. Я и сама знала, что мне бы это не помешало.
Ту новогоднюю ночь мы решили отпраздновать дома. Не стали покупать билеты на новогодние вечеринки, все клубы были переполнены, а Нико отказался проводить свой выходной в том же месте, где работал. Поэтому мы договорились встретиться дома у Даниеля, который позаботился о том, чтобы расставить новогодние украшения по всей квартире: несколько фигурок вертепа[22] стояли на кухонном столе, на диване лежала мишура, на окне виднелись несколько наклеек в виде звезд, и он даже купил пуансеттию[23], которая стояла на журнальном столике, удерживающем ковер, закрывающий… то, о чем нельзя было говорить.
В тот вечер мы с Нико увиделись впервые с Рождества. Мы не смогли встретиться раньше из-за привычной предпраздничной суматохи и рабочих смен.
Мы пришли к Даниелю в девять вечера, и дверь нам открыла Ева. Мы с Софией осмотрели ее наряд с ног до головы, хотя причины у нас на это были разные.
– Кажется, ты сказала не наряжаться.
На Еве было длинное красное платье с вырезом в виде сердца и пояском на талии, каскад из плиссировки элегантно подчеркивал ее бедра. На ее рыжей гриве даже поблескивала золотая тиара.
– На ногах у меня тапочки, – возразила она, слегка приподняв подол платья.
Я фыркнула, но махнула рукой.
– Ты великолепно выглядишь, – сказала я Еве. – Ну, София, похоже, ты наконец выбрала подходящий день, чтобы всех нас затмить.
Стоящая рядом со мной София немного покраснела и, как мне показалось, еще сильнее закуталась в пальто. Когда она прошла мимо Евы, та с интересом на нее взглянула.
Последние два часа я была свидетельницей того, как абсолютная уверенность Софии испарилась, уступив место полному отчаянию. Не могу сказать, что я понимала, по каким критериям она выбирала наряд, ведь в какой-то момент она даже примерила купальник. В конце концов она решила надеть юбку. «Еве нравятся юбки», – пояснила она. Потом она принялась гонять одни и те же мысли по кругу: «Ей нравится носить юбки самой или видеть их на других? А если она любит носить юбки, но не выносит, когда кто-то другой это делает? Юбки длинные или короткие?»
– Какая красивая, – прокомментировала Ева, когда София сняла пальто. – Откуда она?
– А? Ну… Из шкафа Элены.
София закусила губу, а Ева рассмеялась. Она даже не стала задавать тот же вопрос мне; было совершенно очевидно, что ей все равно, из какого магазина эта юбка. Они вели себя как настоящие дурочки.
– А где ребята? – спросила я.
– На кухне. Мы разрешили Нико готовить.
– Наверное, он вне себя от счастья, – пошутила я и отправилась на кухню, туда, где Нико и Даниель обсуждали какую-то тарелку.
Их пиджаки висели на спинках кухонных стульев. На них обоих были рубашки и узкие джинсы. Получается, что я была единственной, кто не надел ничего элегантного, пришла в той же самой одежде, в которой ходила в «У Райли».
– Вы же сказали не наряжаться, – повторила я вместо приветствия.
Они оба развернулись в мою сторону ровно тогда, когда зашла Ева.
