Отправилась в зал, чувствуя, как горели мое щеки, вероятно, я боялась, что кто-то из работников кинотеатра мог меня застукать, и я бы не смогла объясниться.
Я не сразу зашла в зал. Подождала немного, чтобы привыкнуть к покалыванию в пальцах, тех самых, которые писали помадой на зеркале.
Я отдавала себе отчет в том, что Исаак был привлекательным. Мне так показалось во время нашей первой встречи, но я не была лишена здравого смысла, поэтому не стала придавать этому никакого значения. И сейчас, когда мы начали узнавать друг друга с помощью этой игры, когда я увидела другие его стороны, которые прибавляли ему шарма, я вспомнила про Алекса. Я не могла с ним так поступить.
Несмотря на то что я до сих пор не знала, была ли готова предложить ему нечто большее, я бы ни за что с ним так не поступила. Просто притяжение, которое я испытывала к Исааку, было иного рода. Меня привлекали многие мужчины, а Алексу казались привлекательными многие женщины. Я могла быть искренна с ними обоими, пока эта игра не зашла слишком далеко. Я бы стала чувствовать себя некомфортно, только если бы это притяжение переросло в нечто большее.
А этого не случится.
Если за все это время я так и не влюбилась в Алекса, который был правильным, лучшим выбором, значит, я не испытаю ни к кому другому ничего похожего. Поэтому настало время принять себя такой, какой я была, не чувствуя вины, признать влечение, которое я чувствовала к другим мужчинам; даже если один из них был Исаак.
Я вернулась на свое место и стала ждать с беспокойным сердцем, пока Исаак не вернулся и не сел на другой конец ряда. За оставшуюся ночь мы друг с другом не перекинулись ни словом.
Признаюсь: быть с Алексом было просто, и мне казалось, что со временем находиться с ним рядом стало бы так же просто, как с Евой, или Даниелем, или Софией. Поэтому я чувствовала себя виноватой из-за того, что уже так много дней кормила его обещаниями. Это было неправильно и не имело никакого смысла. Почему мне не хотелось провести приятный вечер в компании того, с кем мне спокойно и хорошо?
Мы вышли на прогулку, но из-за дождя вернулись ко мне в квартиру чуть раньше. В подъезде мы встретились с Марко, и, когда он предложил подняться в квартиру Даниеля, я знала, что мне стоило отказаться; тем не менее я согласилась.
Мне нравилось быть с Алексом, но больше мне нравилось, когда мы проводили время всей компанией. Неужели это так плохо?
У Алекса были хорошие отношения со всеми остальными, поэтому он одобрил идею зайти к Даниелю и не стал возражать. Хотя, думаю, дело было в том, что Алекс являлся человеком вежливым и сговорчивым, поэтому, даже если бы идея пришлась ему не по душе, сомневаюсь, что он бы об этом сообщил.
Как только Даниель открыл дверь, меня ослепило солнце.
Да, солнце.
За то время, что мы поднимались по лестнице, снова прояснилось, и теперь свет пробирался даже сквозь крохотные не тронутые ветками участки на балконе. Мы множество раз пытались расчистить балкон, но некоторые ветки упорно продолжали расти, будто бы хотели оказаться внутри квартиры. Я узнала Исаака, чей силуэт засветило солнце, он что-то держал в руках.
Мы поздоровались с Даниелем, и я прошла внутрь. Я не заметила, что в руках у Исаака находилась книга, увидела, только когда об этом сказал Даниель.
– Даже не спрашивайте. Он пришел два часа назад и недавно начал читать Шекспира.
Когда я поняла, что это значило, то попыталась скрыть смешок, который остальные все же услышали.
Я заметила, как он поднял на нас глаза, будто бы не слышал, как мы вошли, и мне показалось, что его глаза едва заметно заблестели при взгляде на меня.
Он читал «Ромео и Джульетту». Да ладно. Неужели?
Когда Даниель предложил мне что-нибудь выпить, я попросила кока-колу, потому что на следующий день у меня сначала была утренняя смена, потом мне нужно было пойти на семинар и опубликовать на своем сайте статью. Даниэль посмотрел на меня так, словно я его оскорбила.
Мы с Алексом сели на диван, а Исаак продолжал читать.
– Знаешь, что у Лорки тоже был персонаж по имени Джульетта? – спросила я громко.
– У Лорки? – удивился Алекс.
Я кивнула. Но смотрела не на него, а на Исаака, ловящего каждое мое слово.
– Это был не совсем персонаж… скорее костюм.
Даниель сел рядом со мной.
– Из какого стихотворения?
– Это пьеса, – поправила я его.
– А, да. Тогда это… – Он потер глаза пальцами. – Нико нравилась пьеса «Публика». Я так ее до конца и не понял.
Я уже больше не задыхалась при упоминании его имени, мои легкие не горели, но в горле у меня все же пересыхало; в нем появлялся привкус соли и песка, который я будто бы ела горстями.
– Если не ошибаюсь, ему пришлось перечитать ее несколько раз прежде, чем он понял смысл. – Я едва заметно улыбнулась, потому что вдруг заметила, как напряглись плечи Даниеля, как он с грустью и беспокойством посмотрел на меня. Я повернулась к Исааку: – Лорка тоже упоминает Джульетту.
Исаак едва заметно кивнул. Он медленно закрыл книгу и отнес ее обратно в комнату Даниеля.
