Мы положили мотки веревки для скалолазания и другое обмундирование на пол. Я взял ее за руку, и мы подошли к краю трибун, к самой стене. Подняться до первого выступа оказалось несложно, потом мы долезли до следующего. Забрались до уступа, на который вешали баннеры и рекламные плакаты, и продолжили лезть дальше, не смотря вниз, не издавая ни звука.
На протяжении нескольких метров мы висели над трассами, на виду у всех. Если бы кто-то из тех, кто находился внизу, вдруг взглянул бы наверх, то увидел бы нас на стене. Я и думать не хотел, что бы тогда случилось.
Мы добрались до первой балки, а потом на верхушке все стало гораздо проще. В тишине мы перемещались между прожекторами и проводами, не говоря ни слова, пока не добрались до центра.
Под нашими ногами виднелись затопленные трассы, пол, покрытый желтоватым слоем воды, размышляющие и спорящие рабочие в высоких сапогах, говорящие по телефону сотрудники.
Мы находились на одном уровне с огромными окнами, за которыми еще шумела буря. А ведь всего лишь пару часов назад она казалась нам просто дождиком.
– В «Офелии» такие же большие окна.
Элена посмотрела на меня с любопытством:
– Тебе удалось увидеть ее изнутри?
– Нет. Но они должны быть там. Они там будут.
Она рассмеялась:
– Мне бы хотелось верить так же сильно, как и ты.
– Я не верю, а надеюсь.
Она покачала головой:
– Ты веришь. Ты знаешь, что случится, знаешь, что где-то когда-то «Офелия» станет реальностью. Мне бы хотелось обладать такой же верой, иметь такую же мечту… похожую на план.
Я задумался. Мы много общались, но все еще оставались какие-то вещи, которые я не до конца понимал, не знал, а мне этого очень хотелось.
– У тебя так и не появилось никакого плана?
– Кроме того, про путешествие на север, который я у тебя украла? – улыбнулась она. – Нет.
– О чем-то же ты должна думать.
– Я думала о «Стеклянной башне», но мне кажется, об этом мы уже не можем говорить.
Мы улыбнулись.
– Что было потом?
Она пожала плечами:
– Учеба, журналистика, истории, которыми мне хотелось поделиться… Но все это стало бессмысленным. – Она взглянула вниз, чувствуя притяжение вертикального падения, которого многие боялись.
У меня не было уверенности в том, что мы можем об этом говорить. Элена рассказала нам о том, что случилось на самом деле в тот день, когда она без страховки забралась по фасаду университета, но с тех пор все слишком изменилось. Она продолжала работать в «Чайном дворце» и, насколько я знал, не собиралась возвращаться в университет…
– Почему?
– Потому что я думала, что у меня не останется времени закончить все то, что я начала.
– Теперь знаешь, что оно у тебя есть, – возразил я.
– А может быть, и нет.
Я на секунду замолчал.
– А может быть, и нет, – повторил я, понимая, о чем она. Думаю, Элена не ожидала, что я так скажу, потому что она посмотрела на меня и наклонила голову. – Но мне кажется, что это немного грустно – ничего не делать, пока ты пытаешься со всем этим разобраться.
Я произнес это мягко, осторожно. Элена отцепилась от балки, чтобы убрать с лица локон. Снова посмотрела вниз, на ноги, в пустоту.
– Я не собираюсь ждать вечно.
Я в удивлении приподнял брови. Накрыл ее руку своей.
– Рад это слышать.
Элена улыбнулась мне в ответ, но больше мы к этой теме не возвращались. Этого признания, похожего на обещание, было больше чем достаточно.
Так мы и сидели там, наверху, наблюдая за бурей снаружи. Спустя какое-то время, едва сдерживая смех, мы начали спускаться, и нам удалось выйти оттуда незамеченными.
Мы вновь поцеловались на выходе со скалодрома, укрываясь около двери, решая, идти ли домой, несмотря на сильный ливень.
Мы вернулись насквозь промокшие, но нам было все равно. И вновь, в тот самый миг то, что Мадрид очутился в эпицентре шторма, стало совсем не важным. Стали не важны лекции в университете и работа, а будущее сократилось до момента, следующего за этим. Ее руки на моей груди, мои губы на ее ключице, одежда на полу…
Утром 19 марта мы с Евой, Софией и Эленой отправились в кино смотреть марафон фильмов «Заклятье». Сначала Даниель тоже собирался с нами, но отказался, узнав, сколько времени ему там придется провести. Сказал, что лучше воспользуется им, чтобы прибраться в квартире, и мы все сделали вид, что поверили ему.
Думаю, София действительно подумала, что он говорит
Во время просмотра второго фильма на мой телефон пришло сообщение. Я не обратил внимания на завибрировавший в кармане телефон. Я мог прочитать сообщение и в перерыве. Однако, когда по продолжительности вибрация от сообщения стала больше похожей на звонок, мне пришлось вытащить телефон, чтобы убедиться, что ничего важного не случилось.
Я фыркнул.
– Даниель, – прошептал я, чтобы все остальные меня услышали.
Никто из них не стал задавать вопросов.
Я быстро поставил телефон на беззвучный режим и убрал его в карман.
