Вблизи я увидела, что он раскраснелся из-за затраченных сил, его губы стали ярче и слегка распухли, а грудь заметно поднималась и опускалась при дыхании.
Я не собиралась давать ему время на передышку.
– Погнали, – скомандовала я ему. – Спорим на что хочешь, что тебе не удастся меня обогнать.
У него вырвался хрипловатый смешок.
– Все что захочу? – задыхаясь, спросил он.
– Все что захочешь.
Он на секунду опустил глаза. Очень быстро, всего лишь мимолетный взгляд, но я немного напряглась.
– Хорошо, – решил он, особо не раздумывая. – Если выиграешь ты, то можешь просить меня о чем угодно. Карт-бланш: я займусь твоей стиркой или приготовлю тебе ужин, когда ты будешь уставшая. Если выиграю я, то карт-бланш мой.
Я закусила нижнюю губу. Карт-бланш в руках Исаака представлял собой опасность, но он был очень уставший, а я намеревалась сжульничать, поэтому вяло пожала плечами в ответ, согласилась и… без предупреждения оттолкнулась и на всех парах поплыла в другую сторону.
В течение первых секунд моего заплыва я не слышала ничего, кроме звука лопающихся вокруг пузырьков, это ощущение взрыва во время движения, оглушительный звук, который издавали мои ноги, нарушая спокойствие водной глади.
Вскоре я заметила, что он попытался меня обогнать. Я не занималась плаванием, поэтому не обладала ни той техникой, что была у него, ни таким размахом рук, но у меня было небольшое преимущество, с которым я так просто бы не рассталась.
И я его пнула. Намеренно и сознательно.
Какая-то часть меня не верила в то, что я только что сделала, а другой части было невероятно смешно.
Оставалось всего несколько метров. С его силой он мог меня догнать в любую секунду, но если бы я пнула его снова, тогда, возможно, я бы добралась до бортика первой.
Мне было не суждено проверить свою теорию.
Вдруг я почувствовала удар по щиколотке и остановилась так резко, что у меня перехватило дыхание.
Я увидела, как Исаак, не думая дважды, меня обогнал. Я снова поплыла, пытаясь нарастить скорость, но было поздно.
Исаак доплыл до другого конца дорожки, оперся мощной рукой на бортик и ждал меня с торжествующей улыбкой.
– Ты меня пнула?! – практически выкрикнул он.
Даже шок не мог скрыть его веселья.
Я преодолела последние несколько метров, что нас разделяли.
– Совсем легонько, – уточнила я, подплывая к бортику.
Исаак громко хохотнул.
– Погоди, погоди, – он снял очки, протер глаза и подбородок, – хочу видеть твое лицо, когда ты начнешь объяснять, почему, даже сделав это, проиграла.
– Возможно, потому, что ты схватил меня за щиколотку.
– Я так поступил? – Он поднес руку к груди.
– Если бы тогда на скалодроме я схватила тебя за щиколотку, тоже бы выиграла.
– Но ты же этого не сделала, верно? И мы никогда уже этого не узнаем. – Он одарил меня широкой злорадной улыбкой.
Я почувствовала желание толкнуть его, но подумала, что не стоило начинать войну, которая могла закончиться для меня катастрофой. Поэтому я чуть-чуть отодвинулась, а потом еще немного, забралась на бортик и села рядом с трамплином, с которого мы до этого прыгали.
Исаак, несмотря свою браваду, был измотан. Он, как и я, тяжело дышал и снова раскраснелся.
Вдруг я почувствовала, как его пальцы схватили мою щиколотку. Снова.
– Кстати, у тебя совершенно очаровательные щиколотки, – сказал он мне, почти задыхаясь.
Я тут же отдернула ногу, и он засмеялся.
– Можешь попытаться сбросить меня в воду и посмотреть, как я тебя убью, – ответила я.
Исаак облизал нижнюю губу. Снова смахнул рукой капли с лица и одарил меня взглядом, который на этот раз не остановился на моем лице. Его взгляд скользнул на мое плечо, потом на ключицы. Потом – на грудь и еще ниже. Там, в районе ребер, его взгляд задержался.
И я набрала в легкие воздуха.
Меня не беспокоили шрамы, но вызывающие вопросы меня действительно беспокоили. Вопросы, которые иногда не задавались вслух. Это было самое ужасное.
Пока его взгляд продолжал спускаться ниже, до уровня моей талии, а потом до моего правого бедра, на котором виднелся вертикальный длинный шрам, длиннющий, чуть ли не до колена, я спрашивала себя, не стоило ли надеть купальник, который скрывал бы шрам в районе ребер.
Но это бикини до ужаса мне нравилось.
Я посмотрела на Исаака, ожидая, что мы встретимся взглядом, что он поймет, что я продолжаю за ним наблюдать. Когда он взглянул на меня, в его глазах не было ни стыда, ни сочувствия, с которым я так долго сражалась. Даже неозвученных вопросов в них не было.
– В шрамах ты меня и правда опережаешь, – неожиданно прокомментировал он, и я вскинула брови. Он чуть развернулся. – У меня есть один шрам, вот тут, на левом плече.
Удивленно я следила за тем, как он разворачивался ко мне, и, кроме отметины, на которую он указывал, увидела чернила татуировки, очертания которой я уже заметила раньше, когда он как-то у всех на глазах переодевал футболку.
Он схватился за бортик рядом со мной, и, когда он присел рядом, коленка к коленке, мне пришлось чуть-чуть подвинуться, потому что из-за трамплина свободного места много не оставалось.
