Даниель схватился за грудь. И этот жест был лишен театральности.
– Девятнадцатое. Сегодня девятнадцатое, – заверила Ева через несколько секунд, в течение которых я успел мысленно подняться на «Стеклянную башню», спуститься, подняться снова и задохнуться. – Осталось три дня.
Мы чуть не расшиблись в лепешку, пытаясь забрать выигрыш. Поспешили к лотерейному киоску, там нам сказали, что выигрыш можно забрать только в банке. Мужчина, сообщивший нам это, не слишком-то удивился. Думаю, он не воспринял нас всерьез. Он пристально наблюдал за нами, пытаясь отыскать скрытую камеру.
Не знаю, что о нас подумали в банке, когда мы как идиоты завалились туда. Мы были на седьмом небе от счастья спустя три месяца после розыгрыша, неспособные и двух слов связать, чтобы забрать выигрыш, который мы чуть не профукали.
– Ты о чем? Это твой билет, – ответил я, когда Даниель настоял, чтобы я дал номер своего счета.
– Я же уже говорил тебе, что это для «Офелии». Все деньги на «Офелию», – убеждал он и, игнорируя мои слова, стал меня торопить.
Обслуживающий нас сотрудник банка пристально на нас смотрел. Еще пара сотрудников наблюдали около двери, выходящей в зал, куда нам разрешили зайти впятером.
– Это очень щедро с твоей стороны, но…
– Я тебе говорил, на что пойдут эти деньги. Ты знал об этом с самого начала, – уверенно заявил он.
Я покачал головой:
– Потом обязательно все обсудим. Дай номер своего счета, а потом разберемся. Разберемся.
В конце концов я убедил Даниеля перевести деньги на его счет.
Мы направились домой, все еще не особо веря в случившееся.
Мы тогда еще не понимали, что делали.
Возможно, внутри, где-то очень глубоко, самой искренней своей частичкой я об этом догадывался; но мне было сложно это понять, все казалось невозможным.
В то время как мы учились молча делиться друг с другом сокровенным, что-то между нами, некие золотистые, не поддающиеся логике зернышки прорастали и устремлялись ввысь.
Единственное, в чем я тогда был уверен, так это в наличии возможностей, дорог без конца. Я пытался найти способы удивить ее; способы удивить себя самого. Все всегда начиналось с простого «а если?..».
В январе, между «а если?..» и поцелуем, мы показали друг другу свои шрамы.
Январь
Исааку не нравилось ни скалолазание, ни плавание. Возможно, ему даже своя музыкальная группа не нравилась. А вот что нравилось Исааку, так это выигрывать.
Как-то вечером мы встретились и в итоге отправились в бассейн на территории спортивного комплекса. С той минуты, как он зашел в воду, он только и делал, что бросал всем остальным вызов: кто первый доплывет до другого конца бассейна, кто прыгнет дальше всех, кто быстрее всех проплывет на спине…
Хуже этого могла быть только ситуация, когда кто-то другой бросал вызов ему самому, и Исаак… Исаак, конечно же, бросался в бой. Например, он забрался на трамплин, стал готовиться и разминать все свое татуированное тело, а потом грациозно прыгнул в воду. Чистый прыжок, безупречный, который не остался незамеченным и другими посетителями.
Несколькими секундами позже он попытался проплыть с одного конца бассейна на другой на одном вдохе.
– Мне нужно сделать что-то подобное тому, что он со мной сделал тогда на стене, – громко сказала я. – Будет очень плохо, если я попробую его утопить?
У Евы вырвался смешок.
– Если бросишь ему вызов, возможно, тебе даже напрягаться не придется; в попытке выиграть он все сделает сам.
Марко, наблюдавший за плывущим Исааком, в изумлении повернулся к нам.
– Когда он начал заниматься плаванием? – спросила я.
Он пожал плечами:
– Кажется, в школе.
– А играть на басу?
– Тогда же, – ответил он. – Единственное, чем он начал заниматься позже, так это скалолазанием. На первом курсе университета.
В этот момент Исаак вынырнул на другом конце бассейна. Он шумно набрал в рот воздух, напугав этим двух женщин, которые отдыхали неподалеку, снял очки и посмотрел в нашу сторону, подняв в воздух кулак в победном жесте.
Я удивленно вскинула брови, немного сбитая с толку. Ему бы я этого никогда не сказала, но, учитывая его уровень, я думала, что он занимается скалолазанием гораздо дольше. Были те, кто, при наличии дисциплины и упертости, достаточно быстро продвигались. Но мне не казалось, что Исаак принадлежит к этой категории людей. Хотя, возможно, я ошибалась.
Я бесшумно прыгнула в воду и направилась к нему, переплывая через две разделявшие нас дорожки.
– Ты куда? – спросила София.
– Сбить с него спесь, – обернулась я на них, отплывая. – Если вы так и будете сидеть у бассейна, нас выгонят.
Даниель махнул рукой, как бы говоря, что это не имеет особого значения. Остальные, казалось, тоже не слишком переживали из-за того, что провели больше времени сидя у бассейна, чем плавая.
Я подплыла к Исааку, который в одиночку занял всю дорожку. Возможно, из-за энергии, с которой он плавал и с которой делал все остальное, другие пловцы решили держаться от него подальше.
