Вскоре я узнала, что сильно ошибалась.
Нам подвернулась возможность выступить; это был совсем небольшой концерт, незначительный, нам едва ли не пришлось платить за участие. Мы заменяли отвалившуюся в последний момент группу, и времени на подготовку не было, Матео был против, потому что считал, что наша программа была недостаточно отрепетирована, и он был прав.
Марко вынудил нас обоих согласиться. Потому что это был отличный шанс и потому что мы бы отлично провели время… бла-бла-бла. Я ни разу до этого не выступал на сцене. Мы с Марко со школы репетировали и писали песни, но, кроме нас двоих, в группе больше никого не было. И на самом деле я не был против выступления; Матео же на саунд-чек пришлось тащить силком.
Концерт проходил в подвальчике, располагавшемся где-то на отшибе, с какой части Мадрида ни взгляни. Место было неплохим, но в нем не хватало освещения, а черный вход находился очень далеко от сцены, поэтому мы изрядно подустали, пока таскали оборудование.
Марко и Матео вносили последние поправки, от которых наш новый гитарист, судя по его тоскливому выражению лица, был в восторге, а я, воспользовавшись ситуацией, отошел к бару выпить пива, которое, что хорошо, оказалось бесплатным.
Я обернулся, услышав уже знакомый мне смех, напевный, красивый, который после нескольких секунд немного выходил из-под контроля. Я тут же разглядел каштановые волосы Элены – она заходила в зал и с любопытством оглядывалась. Ее глаза быстро меня нашли, слишком быстро, потому что она увидела, что я за ней наблюдал.
Она накрасила губы красным, кончики ее волос еще до конца не высохли.
В какой-нибудь другой реальности в этот момент я бы уже вставал со стула, готовый совершить вместе с ней невероятное количество глупостей; я это понял в тот самый день, когда мы познакомились. Дело было не только в физическом притяжении (хотя и в этом,
Было в ней что-то, из-за чего я бы мог совершить невероятное количество глупостей, и я это знал. Но вскоре после нашего знакомства она начала встречаться с Алексом, этим периферическим спутником, который вращался около нее, время от времени переходя ту границу, о пересечении которой, ради моего же блага, я и не мечтал.
Ну, разве что иногда.
А еще была эта история с пинком. Этот пинок очень сильно ее разозлил. Я провел пальцам по губам, чтобы скрыть улыбку, навеянную воспоминаниями.
Если бы Алекса не существовало, этот страстный гнев меня бы притормозил. Или нет.
Вслед за Эленой зашли наши друзья, они помахали мне и направились к сцене.
Мы пересеклись взглядом с Эленой, и, обменявшись парой фраз с Алексом, который шел рядом с ней, она улыбнулась и приблизилась ко мне. Он решил пойти со всеми остальными.
– Привет, – поприветствовала она меня. И тут же развернулась к бару, чтобы заказать, как я понял, напитки для всех.
– Сложный день? – пошутил я.
Элена одарила меня улыбкой, которая не достигала ее глаз.
– Вообще-то да, – удивила она меня. – Но вот это все проблему не решит.
– Уверена? Я обычно только так проблемы и решаю.
– У тебя тоже бывают сложные дни? – в шутку удивилась она, подняв брови. – Например, когда кто-то тебя обыгрывает?
– Например, – кивнул я. – Или когда я сталкиваюсь с неизбежной катастрофой.
Мне не нужно было отводить взгляд в сторону всех остальных, на сцену, чтобы она проследила за ним и все поняла.
– Я ужасно хочу послушать, как ты поешь, – призналась она, не скрывая иронии. – Как-то непохоже, что ты умеешь. Ты точно уверен, что знаешь, как это делается?
Я поднес руку к груди, будто бы ее слова меня ранили.
– Ну надо же, Элена, спасибо, и это перед самым выходом на сцену. Просто великолепно.
Она кусала губы. Эти прекрасные губы, подчеркнутые насыщенным красным.
– Просто, знаешь, никак не могу представить, как ты поешь.
– А я не мог представить, что ты такая злюка, – ответил я. – Хотя нет. Я вообще-то представлял. Я тебе так и сказал в ту ночь, когда ты показала мне свои трусики.
– Ты не можешь говорить о той ночи вот так, – отчитала она меня, понизив голос.
– А как тогда о ней говорить? – Я осушил стакан пива. Когда я увидел толпу людей, заходивших в клуб, мне захотелось заказать еще бокальчик, но какая-то ответственная часть меня, жутко раздражающая, знала, что добром бы это не кончилось.
– Ее вообще не стоит упоминать, – улыбнулась она, – так будет лучше для всех.
В этот момент я увидел, что к нам направлялся Алекс. Он не стал задерживаться у бара, поздоровался и взял напитки, чтобы раздать их остальным, но мы с Эленой к разговору уже не вернулись.
