Мы закончили все приготовления, и, когда наступило время выступать, выяснилось, что послушать нас в клубе собралось пугающе много людей; я решил об этом не думать.
В полной боевой готовности мы вышли на сцену, и между тем, как выключили фоновую музыку и представили нас, казалось, прошла целая вечность. На сцене приглушили свет, а значит, мы могли начинать: «Стар Зоун семь»! Удача оказалась на нашей стороне, ведь раз всем было на нас насрать, значит, и имени для группы можно было не придумывать. Мы выступали на этом концерте благодаря Даниелю, и, когда по телефону его спросили про наше название, находившийся рядом Марко выпалил первое, что пришло ему на ум: «Стар Зоун». После на том конце звонка воцарилась тишина, и, нервничая, Даниель добавил цифру 7. Кто бы мог подумать, что для того, чтобы выступать, нам понадобится название…
Матео открыл концерт гитарным соло, и тогда в наших головах на этой сцене мы вдруг перестали быть просто группой на разогреве, в последнюю минуту согласившейся выступить. Вдруг началась песня, и мы с Марко заиграли активнее, очень энергично. Публика откликнулась, или же нам это просто показалось, но это было не важно. Мы зажигали по полной, и когда я начал петь, когда меня наконец услышали, там, внизу, что-то произошло. Что-то в такт с нашей музыкой взорвалось, засияло и оторвалось от земли.
Я не смог этого избежать; это случилось само собой. До того, как я понял, что делаю, я начал искать в толпе Элену. Я увидел ее вдалеке, сидящую у барной стойки с Алексом. Он пританцовывал, как и Даниель, как и София с Евой.
А Элена нет. Элена смотрела на меня. В ее глазах я увидел что-то похожее на восхищение, волнение. Мне это понравилось, понравилось видеть это в ее золотистых глазах, которые было так сложно впечатлить; она и сама была настоящей стихией, чье поведение невозможно предсказать.
Первая песня подходила к концу, но мы не стали делать паузу. Прежде чем остановиться, прежде чем все те, кто был у сцены, смогли бы перевести дух, мы заиграли вновь, инструментальную песню, практически без слов, но с припевом, которому мы отдались по полной.
Песню за песней мы играли музыку, под которую двигались люди на танцполе. В какой-то момент я увидел, что публика начала подходить к сцене; Элена тоже. Я увидел, как они энергично танцевали, будто бы были самыми преданными нашими фанатами. Возможно, так и было.
И когда мы закончили, когда песен больше не осталось, Даниель начал кричать: «Еще! Еще! Еще!» – а публика, которая уже выпила лишнего, поддержала его, я повернулся к Марко и Матео и прикрыл рукой микрофон.
Матео идея не понравилась. Мне же было все равно.
Я развернулся к публике.
– Эту последнюю песню я хочу посвятить одной девушке, – сказал я. Публика взвыла, полностью вжившись в свою роль. Я тоже попытался вжиться в свою. Понизил тон, стал говорить чуть тише. – Очень особенной девушке, которая находится в зале. – Кто-то закричал. Несколько других голосов присоединились к воплю. Я провел языком по губам и выдал свою лучшую актерскую игру, все еще не начиная петь, еще более глубоким голосом: – Девушка, похожая на ангела… – Марко осторожно вступил на ударных. Матео сыграл пару аккордов. – Девушка, которая ходит как ангел, говорит как ангел…
Я искал Элену и увидел, что она смотрела мне в глаза. Если у меня и оставались сомнения насчет того, поймет ли она, вспомнит ли эту песню, с которой началась наша игра, то они испарились, стоило мне увидеть ее улыбку.
Я запел. Ребята заиграли.
Танцпол сошел с ума.
Мы тоже. Мы играли, двигались и оставили на этой сцене всю свою энергию до последней капли. К концу песни я почти задыхался и допел ее совершенно измотанный, тяжело дышащий и довольный.
Когда прозвучала последняя нота, повисла напряженная тишина, а затем публика взорвалась овациями. Тот же парень, что и вначале, поднялся на сцену, чтобы объявить выступление главной группы, мы попрощались, поблагодарили публику и быстро начали собирать оборудование.
Пока я все прибирал, поверх играющей в клубе музыки до меня долетали обрывки разговора Даниеля и Марко. Даниель был в восторге, в полном восторге. Между похвалами я успел услышать обещание пары непристойностей по возвращении домой, что, должно быть, возмутило Марко.
Когда мы спускались со сцены, чтобы встретиться со всеми остальными, я приобнял его за плечи.
– Кого-то сегодня ждет обалденная ночь, – пропел я ему.
– Рот закрой, – ответил он немного смущенно. – Классно мы отыграли, правда?
Он тоже выглядел уставшим, вспотевшим, на его щеках играл румянец.
– Все прошло неплохо, – сказал Матео без особого энтузиазма.
– Все прошло невероятно! – ответил я, полностью его игнорируя.
Матео сразу же ушел; собрал свои вещи и, после того как почти залпом выпил пиво, оставил нас с нашими друзьями. Марко был немного расстроен.
