На группу, которая выступала после, нам было пофиг. Мы отметили наше выступление по-своему. Мне кажется, все были в шоке от того, как классно мы сыграли.
Когда я увидел сидящую на барном стуле Элену, которая наблюдала за тем, как наши друзья танцевали, прыгали и сходили с ума, я подошел к ней, чтобы немного отдышаться.
– Хорошо поешь, – поприветствовала она меня. Она сказала это так, будто бы была удивлена.
– Знаю. – Я пытался найти рядом еще один стул, но не нашел, поэтому просто прислонился к стене. – Мне удается… практически все.
Элена рассмеялась:
– Особенно мне понравилась последняя песня.
– Да?
Она отпила пиво из бутылки, а затем поднесла пальцы к уголку губ, чтобы смахнуть невидимую каплю.
– Я под нее танцевала и даже немного подпевала.
– Я видел.
– Ты за мной наблюдал? Не понимаю почему.
Я едва заметно улыбнулся. Она тоже.
– Поэтому ты кажешься такой уставшей? Потому что отожгла по полной на танцполе? Или это из-за выдавшегося сложного дня?
Элена наклонила голову в одну сторону, а затем в другую, будто бы пыталась немного ослабить напряжение в плечах.
– Дело в том, что я не люблю пятницы.
От удивления мои брови приподнялись.
Под этим светом в клубе ее каштановые волосы казались чуть более темными, но золотистые глаза так и продолжали сиять после заключительной песни, но, по правде говоря, они казались уставшими.
– Мне казалось, что так бывает только с понедельниками.
– С понедельниками все просто, – возразила она. – Ты встаешь, зная, что тебя ждет длинный, скучный и немного тяжелый день. Тебе это известно наперед. Никаких сюрпризов. – Она пожала плечами. – Пятница может быть такой же длинной, и никогда не знаешь, чего от нее ждать. Всю неделю ты держишься на плаву, думая о том, что пятница уже близко, но вот она наступает, а ты продолжаешь себя чувствовать как и прежде, а может, даже хуже, потому что ничего не изменилось.
Я взглянул на нее. Я продолжал на нее смотреть, потому что не мог ответить на такое признание какой-нибудь фигней. Не мог, и все же…
– Вот так хрень.
Элена развернулась посмотреть на меня и рассмеялась:
– Кажется, я тебя шокировала своими мыслями.
– Не своими мыслями, а тем, что… что это кажется полной чушью. Что конкретно не поменялось с понедельника?
Казалось, она была ошеломлена. Я это понял по тому, как она покачала головой, по тому, как она на меня смотрела. Она открыла рот, но ее ответа я не услышал. Она остановилась, посмотрела перед собой, и я понял, что она замолчала, потому что к нам направлялась девушка. Именно мы были ее целью, потому что, кроме нас, в этом укромном уголке не было никого больше.
Я слегка приосанился, когда понял, кто это.
Длинные волосы, прямые и темные. Красивые темно-карие глаза.
– Исаак! – поприветствовала она меня, улыбаясь.
– Привет, Вероника. – Я специально произнес ее имя вслух. Хотел, чтобы Элена все поняла.
Вероника кашлянула, бросила взгляд на Элену и вопросительно посмотрела на меня. Я не стал их знакомить.
– Я хотела поздороваться до начала концерта, но не стала тебя беспокоить. Вы хорошо выступили.
– Спасибо.
– Я не думала, что ты успел меня заметить. – Я заморгал. – Та песня… Ну, ладно. – Она рассмеялась. – По крайней мере, начало было приятным. Я имею в виду посвящение.
«Вот черт».
Я увидел, как Элена поднесла ладонь ко рту, потому что чуть не подавилась пивом.
Я молча кивнул.
Она думала, что я посвятил песню ей. Она и правда так считала. И ей даже… понравилось? Ну ладно. Я не собирался на этом зацикливаться.
– Хочешь ненадолго выйти подышать? – спросила Вероника, застенчиво улыбаясь.
Такого я не ожидал, поэтому мне потребовалась пара минут, чтобы понять, что к чему. Я повернулся к Элене, и она, должно быть, прочитала в моих глазах что-то вроде немого вопроса, потому что улыбнулась мне и сказала:
– Иди. Я скажу Марко, что ты ушел. С оборудованием мы поможем.
Она думала, что я ухожу насовсем.
Это было логично; такого она и ожидала.
Я повернулся к Веронике, которая, казалось, очарована Эленой.
Я пробормотал что-то вроде «хорошо, спасибо», отошел от стены, от стула и Элены и позволил Веронике взять меня за руку и провести через толпу. Она вела меня через море людей, мы прошли через танцпол, мимо бара; она держала меня за руку до тех пор, пока мы не дошли до черного входа.
Однако, прежде чем выйти, я вдруг остановился. Я будто бы что-то услышал, какой-то шепот. Возникло чувство как перед падением со стула.
Я отпустил ее руку. Поток ледяного воздуха дунул мне в лицо, когда Вероника, уже открывшая дверь, в недоумении обернулась посмотреть на меня.
– Думаю, мне надо вернуться, – произнес я вместо того, чтобы сказать: «Я хорошо подумал и понял, что не хочу с тобой спать».
– Все в порядке? – Она нахмурилась.
Ей это, конечно же, было непривычно, потому что я никогда не говорил ей «нет», тем более на предложение переспать.
– Да.
Я чуть было не добавил, что устал, но вдруг понял, что не должен был ей ничего объяснять или оправдываться, если она думала, что я ее отвергаю, тогда, возможно… это было к лучшему.
– Наслаждайся концертом.
Я развернулся.
