Из-за нового Мишиного статуса у меня сводит лицо, но я не могу с собой ничего поделать. Какая несправедливость – Миша и пиар-директор!..
Механически прокручиваю экран Фейсбука вниз и… следующая новость мгновенно выводит меня из столбняка и заставляет вновь поперхнуться кофе от очередной порции зависти: моя коллега и по совместительству конкурентка Инга, тоже лидер группы в агентстве, теперь оказывается – У.П.Р.А.В.Л.Я.Ю.Щ.И.Й П.А.Р.Т.Н.Е.Р в…, впрочем, тьфу на то, в каком именно агентстве. «Управляющий партнер» в разделе «Место работы» (еще пару недель назад здесь красовалось скромное: «в творческих поисках себя») мне хватило с лихвой: моя голова, точно тяжелый чугунный котелок, бессильно падает на клавиатуру ноутбука, а руки невольно сжимаются в кулаки и дважды с отчаянной силой ударяют по столу – в последний момент едва успеваю отодвинуть от себя чашку с кофе. Но, по-видимому, я зацепила какие-то клавиши, так как пострадавший ноутбук тут же жалостливо запищал.
Пиар-директор и управляющий партнер!
Они, а не я!
Они! А не я…
Хотя из нас троих, положа руку на сердце, нескромно замечу: именно я достойна таких крутых виражей. Миша был в агентстве никем. Инга, кроме того, что пилила и изводила своих подчиненных постоянными придирками, ни в чем другом замечена не была – ни яркими проектами, ни достойными идеями не отличилась, даже мало-мальски интересных клиентов ей не поручали. А тут вдруг – управляющий партнер.
Вселенская несправедливость, которую еще надо специально поискать!
Я легко представила Ингу: машину (желтый вызывающий «ситроен») она купила еще при мне (скоро наверняка сменит на классом повыше), и теперь эта курица наверняка распушила свой общипанный хвост и почувствовала всю прелесть собственной значимости и того, что именуется социальным успехом. На работу прикатывать будет к одиннадцати, ведь начальство не опаздывает, а задерживается, будет гордо парковать своего стального коня у входа в офис, а офис этот сто процентов располагается в самом дорогом квартале Киева. Обедать теперь она станет только в «Эгоисте», долго и придирчиво изучая меню («Это блюдо на оливковом масле? На испанском или итальянском? Каком-каком? Ну, смотрите мне… Да, и сельдерей в салат не кладите, я его не переношу. И почему это на столе нет бальзамического уксуса?! Куда смотрит ваше руководство?!»). Пилить своих подчиненных Инга теперь будет с еще большим осознанием собственного господства. К этой власти добавится и чисто бабья власть неудовлетворенной суки, которая к своим тридцати шести никак не может выйти замуж, хотя очень хочет, но уже отчаялась найти достойного ее кандидата. Месть эта бабья, впрочем, будет тщательно скрываться и маскироваться под самые благовидные предлоги во имя успешных проектов. Дур-рра!..
Фейсбук – это самая что ни на есть настоящая ярмарка тщеславия!
Сказать, что я злюсь, – значит ничего не сказать. Я прибита тяжестью открытия и совершенно не способна оторвать голову от клавиатуры. Меня бесит Фейсбук, бесит Миша и особенно драконит Инга и ее «управляющий партнер». Дура!.. Дура!.. Дура!..
Впрочем, к злости на Ингу и Мишу примешивается и злость на саму себя – кто мне мешал?… Кто заставлял выпендриваться с этой жалкой самореализацией?!. Что это вообще такое?… Почему я вечно так по-идиотски смешна?… Почему постоянно изобретаю велосипед, хотя он уже давно изобретен?… И если заглянуть в себя без масок и прикрас: не больший ли кайф мне доставляет именно выпендреж как таковой – привлечение внимания к своей персоне «посмотрите, какая я вся необычная»? Дура!.. Дура!.. Дур-р-ра!.. Если уж кто и дура, так это точно я.
Решено: с завтрашнего дня беру себя в руки и возвращаюсь на работу. Встаю, как в агентство, пусть не в семь тридцать, а в девять (все-таки теперь могу себе это позволить), собираюсь и иду – писать. Еду по тому же маршруту, что и ранее в агентство, и сажусь работать в одном из кафе в своем бывшем районе, на Лютеранской или в Пассаже, – возможно, так моему мозгу будет легче зацепиться за знакомый моцион и маршрут. Приезжать буду к одиннадцати – половине двенадцатого и работать, пока у ноутбука не сядет батарея – не менее пяти часов. Ежедневно, кроме суббот и воскресений. Пора начинать, а то новости о моих бывших коллегах обеспечат мне преждевременную кончину.
– Лана? Ланусик!..
Я сижу в кафе в Пассаже перед раскрытым ноутбуком, пытаюсь писать, как дала себе слово, но текст идет туго. Передо мной неожиданно возникла знакомая фигура и с привычной интонацией промурлыкала мое имя.
Аллочка, журналистка из «Форбс». Черные волосы длиной до ягодиц, свитерок «лучше-бы-ты-была-голая», облегающие джинсы в немыслимых стразах и каблуки высотой с ходули, из-за чего ее худые длинные ноги выглядят изящными, но все же копытцами.
