Сумел так поступить с человеком, умей и в глаза ему посмотреть! А поступил он, по отношению к ней подло. Это сейчас ясно виделось Андрею. И все причины, на которые он ссылался перед своей совестью, сейчас казались абсолютно ничтожными. Не хотел нанести ей рану? Так все равно нанес. Все равно ведь она узнала, кем стал её бывший возлюбленный. Казалось, что постепенно свыкаться с мыслью о разлуке ей будет легче, нежели узнать все сразу… Но сейчас все эти аргументы почему-то перестали представляться Векшину убедительными. Окончательно перестали.
Андрей взял себя в руки. Отыскал целлофановый пакет, надел чистую футболку, сунул в карман деньги. Надо идти. Стиснув зубы, шагнул за калитку, как из крепости вышел. Снова шел он по деревне, не видя, но чувствуя на себе взгляды из еще жилых окошек. Шел как будто по простреливаемому со всех сторон плацдарму. Шагая мимо озера, через плотину, видел купающихся мальчишек. Все они дружно поздоровались с ним. Векшин ответил, конечно, но он ведь понимал, что все их приветствия идут просто от деревенской привычки здороваться со всеми подряд. Так в деревнях принято. Младшие всегда приветствуют старших, даже если их не знают. Это в большом городе, ты можешь проходить весь день и никому даже не кивнуть ни разу. А в деревнях все друг друга знают, все здороваются. А дети здороваются и с незнакомыми людьми. Так они приучены. Чьи же это дети? Вполне возможно, что его каких-нибудь бывших школьных приятелей. Может быть, среди них сын Максима. А та светловолосая веснушчатая девчонка, которую он увидел, когда вошел в село, вполне может оказаться дочкой Марины.
В Столбцах стали попадаться идущие навстречу или проезжающие на велосипедах люди. Мимо продребезжали телегами две запряженные в них лошади. Он узнал, несмотря на годы, несколько попавшихся ему на дороге людей. Андрей поздоровался. Кто-то кивнул, кто-то ответил, но никто не остановился с ним поговорить, поздравить с приездом, расспросить о жизни. А в деревнях ведь люди очень любопытные… Векшин, сжав зубы, продолжал идти, упрямо здороваясь со всеми встречными, знакомыми и незнакомыми, затылком ощущая взгляды оглядывающихся на него людей. Когда вошел в магазин, все присутствующие в нем дружно замолчали. Андрей отчетливо произнес «здравствуйте», люди вразнобой ответили, и вновь настала тишина. Векшин прошел к прилавку, спросил у незнакомой продавщицы хлеба. Он ясно слышал, что на его приветствие ответили не все. В гнетущей тишине он сунул в пакет хлеб, расплатился и торопливо вышел. Теперь он шел назад по Столбцам, мимо озера, через Серебрянку. И войдя в свой двор, почувствовал вдруг, как дрожат ноги. Андрей присел на полуистлевшее бревно, лежащее вдоль избы, вытер внезапно выступивший пот. Ничего. Все наладится. Не настолько же он злодей, чтобы не было ему прощения, не предатель же ведь он Родины. Наладится. Во всяком случае, очень хочется в это верить…
Через два дня все снова повторилось, с той разницей, что в магазине ему понадобился не только хлеб, но и другие продукты. Снова шел он через всю деревню, вдоль озера по плотине… Снова, не останавливаясь, отвечали на его приветствие люди, снова смотрели ему вслед. Все было также. Андрей шел по селу, как по горящему на болоте торфянику, физически ощущая жар под ногами, но упрямо и отчетливо здороваясь со встречными. Вернувшись домой, снова присел, едва переступив порог, на то же бревно, вновь закурил жадно… В свой третий выход он встретил Максима. Тот усаживался в стоящий возле магазина потрепанный жигуленок. Увидев Андрея, бросил полуоткрытой дверцу, шагнул к нему, спросил негромко:
– Ты почему в сельскую администрацию не заходишь? Я тебе сказал, чтобы ты прописался или нет?
– Здравствуй, Максим, – сжав на мгновение до окаменения скулы, произнес Андрей, нажимая на слово «здравствуй».
Максим понял.
– Обойдешься, – бросил он неприязненно и повторил свой вопрос: – Так почему?
В жигуленке на пассажирском кресле сидела женщина. Андрей, едва взглянув, сразу узнал в ней Свету, хотя она здорово изменилась. Жена Максима тоже, видимо, узнала его и, наверное, помимо своей воли, зашевелилась, чтобы выйти. Все-таки она хорошо знала Векшина когда-то, хорошо раньше к нему относилась, он был свидетелем на её свадьбе, он был другом её мужа. Да что там говорить, она ведь когда-то ходила с ним вместе еще в колхозный детский садик! Светлана клацнула дверной ручкой, но Максим, услышав за спиной шевеление, мгновенно обернулся и метнул на жену испепеляющий взгляд. Света сразу сникла и отвернулась. Максим снова вопросительно вперил в Андрея внимательные серые глаза.
– Времени не было, – как можно спокойнее ответил Векшин.
– Это не ответ, – жестко сказал Максим. – Ты в городе выписался?
– Да.
– Покажи паспорт.
Андрей достал из кармана рубашки паспорт, протянул. Максим внимательно осмотрел его.
– Три дня тебе, – бросил он, отдав документ и возвращаясь к машине.
