Поодаль, возле магазина, стояли люди, молча смотрели на бывших друзей. И Андрей вдруг вновь тоскливо подумал – нет, не будет ему здесь нормальной жизни. Но, вернувшись домой, снова посидел на бревне, снова покурил, немного успокоился и вновь показалось ему, что еще можно что-то вернуть. Но для этого нужно терпение… Ведь капля камень долбит, а люди, они ведь отходчивые, в своем большинстве. Они ведь добрые, люди на его малой Родине. Недаром считается, что чем дальше в глубинку от больших городов, тем люди добрее. Это в городе он видел всяких. Но он и сам вовсе не был добрым…
Он сходил в сельскую администрацию, оформил юридически проживание в своем родовом доме. Знали бы люди, как тяжело ему даются встречи с ними… А может быть, они думают, что у него уже совсем нет совести, что все ему, как с гуся вода? Как же доказать вам люди, что все это не так?
Через неделю после прописки, во время очередного выхода в магазин, он увидел человека, которого больше всего боялся увидеть. Но которого больше всего увидеть хотел…
Он узнал её еще издали, сразу же. Мелькнула впереди до боли знакомая девчоночья фигура, и во рту у Андрея моментально пересохло. Гулко застучало сердце, ноги вдруг стали ватными. Издали Марина практически не изменилась, сохранила, несмотря на годы, стройность и что-то то неуловимое, непонятное, что так привлекло его когда-то. Свернуть было некуда, они шли навстречу друг другу. Векшин не видел никого вокруг, ничего не замечал, кроме неё, такой родной, такой до боли в сердце близкой. Он жадно всматривался в приближавшуюся женщину, узнавая полузабытые знакомые черты, стараясь разглядеть, понять как-то её реакцию на него. Изменилась, конечно, Марина, но осталась по-прежнему красивой и желанной.Тогда, в далеком девяностом, она была юной, необъяснимо загадочной, какой-то невесомой с распущенными темно-русыми волосами. А сейчас… Красота никуда не ушла, она просто видоизменилась, стала более зрелой, поменялась прическа, превратив Марину из таинственной воздушной бабочки в прекрасную неотразимую фею. И Андрей вдруг ярко, до цепенеющей острыми мурашками спины почувствовал, как вокруг пахнет сиренью…
Они сближались, и шаги давались Векшину все труднее и труднее. Наконец оба подошли к черте, после которой надо или останавливаться, или проходить мимо друг друга. И Андрей, остановившись, тихо проговорил:
– Привет…
Слово получилось каким-то размытым, хрипловатым. Зачем он произнес его, ведь так говорят друг другу только близкие, а он давно уже не имеет на это права. Почему не сказал нейтральное «здравствуй»? Сейчас она шагнет чуть в сторону, обходя его и не отвечая, пройдет мимо… Как он не сообразил все это, ведь это же так понятно?
Но Марина, не меняясь в лице, ровным голосом ответила:
– Привет.
Её голос совсем не изменился с тех далеких пор, ну да, голоса ведь почти не меняются и Андрей, услышав его, почувствовал, как сердце забилось еще стремительнее…
– Как дела? – волнуясь, поспешил продолжить он разговор глупой дежурной фразой. Она ответила ему, она заговорила с ним!
– Нормально…
Дальше Андрей не знал что говорить. Пауза затягивалась, она длилась уже неприлично долго, и Марина сама спросила его все тем же ровным голосом:
– Ты, говорят, вернулся?
У Векшина перехватило дыхание.
– Вернулся…
– Надолго?
– Насовсем…
– Ну что ж… – голос Марины по-прежнему не менялся. Он был все таким же ровным и спокойным. – Удачи тебе.
Она сделала шаг, обходя его и давая этим понять, что разговор закончен. Андрей порывисто повернулся к ней и отчаянно окликнул: Марина!
– Что? – она придержала шаги, но не остановилась.
– Спасибо тебе. За могилы моих…
– До свидания, – ничего не ответив на его благодарность, произнесла Марина и пошла дальше своей легкой девичьей походкой. Так она шла, ровно, нисколько не убыстряя шаги своей дорогой до тех пор, пока не свернула в какой-то переулок. А Андрей стоял и смотрел ей вслед. Потом медленно, ничего не замечая, пошел назад, забыв о том, что направлялся в магазин. Он шел и не видел дороги, лишь боковым зрением замечал, как покачивается в такт его шагам улица. Шел и думал только о том, что твердо знал: не заснуть ему теперь в эту приближающуюся (а встреча произошла вечером), ночь. Ни за что не заснуть! И даже в следующие ночи поспать вряд ли удастся…
***
