– Мне мало этого, понимаешь. Я ничего ведь не прошу больше, просто посмотреть на тебя и все…
– Нет, – ответила Марина. – Уходи.
– Опять?
– Да, опять. И всегда так будет. Ты что думаешь, сбежал, бросил меня, ничего не сказав, где-то бандитствовал семнадцать лет, а теперь явился и ждешь, чтобы я этому радовалась?
– Нет, но…
– Уходи, – повторила Марина. – И не вздумай приходить завтра.
– А если все же приду? – волнуясь, выпалил Андрей.
– Завтра, у меня точно уже будет ночевать отец. И Максиму я все расскажу.
– Послушай…
– Все, – твердо произнесла Марина. Послышались её удаляющиеся шаги, скрипнула дверь из сеней в избу…
Андрей постоял немного, прислушиваясь, пока не понял, что Марина ушла.
«Ну, погоди», – подумал он упрямо. – «Я пообещал ходить каждый день, и я буду это делать. Пока меня здесь не встретит Максим или отец. Тогда уж, по крайней мере, будет понятно, что ходить сюда точно бесполезно…»
Следующей ночью он пришел снова. И все повторилось. Никто у Марины в доме не ночевал, никто его не ожидал. И хотя, общение получилось такое же сухое, такое же короткое, Андрей почувствовал себя окрыленным. Она не рассказала о его ночных визитах ни отцу, ни Максиму, ни кому бы то еще. Значит, не так уж неприятны ей эти визиты. Пока достаточно и этого, ведь вина его очень велика и было бы просто непонятно, если бы она его вот так запросто простила. Был и еще один немаловажный момент. Рано или поздно, но кто-то ведь увидит, как Андрей Охримкин ходит к Марине Агеевой. А, значит, об этом быстро узнают все. Марине ли, проведшей всю жизнь в деревне, этого не знать? А когда выплывут наружу его ночные хождения, в то, что он ни разу так и не переступил порог её дома, не поверит никто. И никогда. Марина не могла этого не понимать. Значит, она хотела, чтобы он приходил? В это Андрею верить очень хотелось, но поверить он все же боялся. А вдруг в Марине играет простое женское любопытство? Вдруг ей просто интересно узнать, как сложилась жизнь Андрея, как он жил криминальной жизнью, как… Но не слишком ли рискует Марина? Не слишком ли велика плата за любопытство? Ведь когда начнут шушукаться за спиной про то, что она простила все Андрею, что вновь связалась с ним, уже зная, кем он стал за эти годы, ей придется очень несладко. Несладко придется и её родителям. А ведь она всегда дорожила своей честью, всегда любила и уважала и отца, и мать. Единственное для неё средство всего этого избежать, это действительно рассказать все отцу или Максиму, самой предать все огласке. Только тогда поверят в то, что он ходит к её двору вопреки её желанию. И если она этого не делает, если молчит, значит, есть что-то такое, что удерживает от этого шага. И это что-то намного сильнее обычного женского любопытства.
И Андрей упорно продолжал свои ночные рейды. Правда, старался делать это очень осторожно. И хотя ему так и не удалось пока увидеть Марину, но их разговоры постепенно становились все более и более продолжительными. Сначала говорили ни о чем, потом понемногу начали о чем-то спрашивать друг друга, отвечать на вопросы… Уже многое рассказал Андрей о своей непутевой жизни. Он ничего не скрывал, не старался ничего приукрашивать или что-то обелять. Честно говорил, честно признавался, почему именно так поступил семнадцать лет назад, говорил, что боялся ей открыться, а время шло, он запутывался… Нелегко было все это начистоту выкладывать, но и скрывать Андрей ничего не хотел. Знал он уже многое и про Марину, про то, как сложилась её жизнь. Про неудачный брак, например, узнал. И понял, что в том, что брак её оказался неудачным, есть и его вина. Есть. Хотя виноват и Маринин муж, конечно… Выпивал много, работать не хотел… Но ведь, если бы любила его Маринка, то может, не была бы так нетерпима к этим его порокам? Может, еще поборолась бы за него? Но любви, Андрей это ясно понял, с её стороны не было, поэтому терпеть его выходки она долго и не стала.
Теперь время, которое Андрей проводил на Маринином крыльце, переговариваясь с ней через дверь, доходило уже до двух и более часов. Векшин по-прежнему просил открыть дверь, чтобы посмотреть на неё, Марина по-прежнему отказывала. Но уже не было в её голосе той непримиримости, с которой она встречала его поначалу. Все доверительнее становились их беседы, все больше в них было откровенности.
И настал момент, когда Марина дверь открыла…
***
Максим увидел проходящую мимо его дома Марину.
– Марин! – окликнул он, выглянув за калитку. – Зайди на минутку…
Марина оглянулась на оклик, увидела Максима, улыбнулась ему и, вернувшись, зашла в его двор.
– Привет.
– Привет, – Максим повел рукой в сторону сложенных у сарая бревен. – Присядем на минутку.
Они присели на бревна. Максим достал сигареты, закурил. Выпустил дым неторопливо и вдруг спросил:
– Ходит Андрей-то?
