Не дожидаясь ответа, Коул помчался вниз по лестнице и выбежал в сад. Его гнал страх за жизнь Имоджен. Подбежав к ограде, у которой росло раскидистое дерево, Коул пролез через лаз в каменном цоколе в соседний сад, ободрав руки о жесткую кору. Однако он не чувствовал физической боли. Отчаяние толкало его вперед.
Ему казалось, что он спит и видит все это в кошмарном сне.
Комнаты, которые занимала в доме графиня, были не столь просторными, как апартаменты графа. Балкона у них не было, если не считать таковым узкий выступ, огороженный парапетом, под одним из высоких окон. Хозяйка, конечно, не выходила на него, но она могла, распахнув двустворчатые рамы окна, любоваться чудесным панорамным видом, открывавшимся из него.
Именно из этого окна Джереми Карсон пытался в эту минуту спустить на землю обмякшее тело Имоджен, обмотав его веревкой, связанной из постельного белья. У Коула перехватило дыхание. Сейчас он молился только об одном – чтобы выдержали узлы.
Обливаясь холодным потом от ужаса, Коул устремился вперед.
– Она жива, – заметив его, промолвил Джереми. – Но если вы сделаете еще один шаг, Имоджен умрет.
Коул замер на месте. Его тело было напряжено, как натянутая тетива, он был готов в любой момент броситься на преступника и свернуть ему шею. Гнев мешал ему сосредоточиться, а ведь сейчас было важно принять правильное решение. От этого зависела жизнь Имоджен.
– Я люблю ее, – заявил Джереми. – Я полюбил Имоджен раньше, чем вы познакомились с ней.
Коул слышал в своей жизни много лжи и умел отличать ее от правды. Джереми не лгал, он действительно был влюблен в Имоджен.
– Но я отправлю ее на тот свет, – продолжал Карсон, – потому что не хочу, чтобы вы прикасались к ней. Если вы позволите нам уйти, с ней ничего не случится.
И снова Коул понял, что Джереми не блефует и не шутит. Коул поднял обе руки, металл его протеза поблескивал в лунном свете. Он надеялся, что в такой позе будет выглядеть более безобидным, и Джереми не причинит вреда Имоджен. Коул заметил, что хотя Джереми держал связанные простыни в руках, упираясь ногами в выступ, его мышцы не были напряжены от тяжести тела Имоджен.
– Как вы закрепили веревки из простыней? – спросил он, стараясь говорить спокойным голосом, хотя его сковывал холодный ужас.
Обезоруживающе добродушное, молодое лицо Джереми расплылось в довольной ухмылке.
– Если бы вы поработали с мое в доках, то многое бы узнали о системах рычагов. Хотя я сомневаюсь, что на счету такого бездельника, как вы, есть хотя бы один честно отработанный трудовой день.
Коул пропустил насмешку мимо ушей.
– Что вы сделали с Имоджен? – спросил он. – Какой вред вы ей причинили?
К его удивлению, Джереми издал звук, похожий на злобный смех.
– Это вы, проклятый богач, причинили Имоджен непоправимый вред! – Лицо Джереми исказила гримаса отвращения. – Она была чиста, как ангел, до встречи с вами. А вы превратили ее в шлюху.
Коул знал, что до него Имоджен была девственницей, и его охватил стыд. Однако сейчас не время было заниматься самообвинениями и бичевать себя за прошлые грехи. Нужно было действовать. Они оба любили Имоджен, и этим обстоятельством можно было воспользоваться.
– Почему она не шевелится, Карсон? Вы уверены, что Имоджен жива?
Злодей снова негромко рассмеялся.
– Я усыпил ее хлороформом, который взял у Молли, этой сучки из больницы Святой Маргариты, прежде чем расправился с ней.
На Коула обрушилась лавина информации, с которой его возбужденный мозг не справлялся. Эмоции – гнев и страх – мешали ему ясно мыслить.
Хлороформ был мощным анестезирующим средством, но его нужно было правильно использовать, чтобы он не причинил вреда. Коул это хорошо знал, поскольку не раз прибегал к хлороформу в своей практике, во время разведывательных операций, выполняя задания командования. В больших дозах это средство могло стать смертельным, особенно в сочетании с алкоголем.
– Значит, это вы убили леди Бродмор и других женщин, – произнес Коул, вдруг заметив в густой тени Романа Рэтбоуна, выскользнувшего из дома через черный ход.
Его нельзя было увидеть с выступа дома, на котором стоял преступник. На ирландце были только темные брюки. Его бронзовый обнаженный торс сливался с тенью.
Коул понял, что если сумеет отвлечь внимание Джереми, то Рэтбоун получит шанс незаметно встать на то место, куда этот безумец спускал на простынях бесчувственное тело Имоджен.
– Я спасал жизнь Джинни, – сказал Джереми. – Они хотели забрать ее, хотели, чтобы она страдала, но я не допустил этого. Я дал им вместо нее других, я накормил их ими. Сначала я отдал им Флору, развязную шлюху. Потом прачку. После нее няньку и медсестру. Я не хотел убивать их, понимаете? Но они заставили меня. Они были голодными и требовали жертв.
– Они? Кто «они»? – спокойно спросил Коул, боясь вспугнуть безумца.
– Они. Они. Они, – повторил Джереми, ритмично ударяя себя ладонью по виску в такт словам.
Увидев, что безвольное тело Имоджен раскачивается в воздухе, Коул машинально сделал шаг вперед.
– Стойте! Отойдите на шаг! – потребовал Джереми.
