Неистовые рыдания сотрясли плечи Лидии, по щекам катились слезы. Ее взгляд метнулись к двери, словно прося, чтобы кто-нибудь вошел и прекратил допрос, но миссис Брэйн, овдовевшая мать доктора, благоразумно ушла за освежающими напитками, а Анна все еще находилась в конюшне, ухаживая за беременной ослицей. В присутствии Анны Эш вряд ли смог бы успешно вытянуть из Лидии признание, тем не менее, он не ожидал, что Лидия сломается так быстро. Эш мог бы ее пожалеть, если бы не знал, кто она и что сделала. Вздохнув, Эш сунул ей в руки свой платок.
В перерывах между рыданиями Лидия призналась:
— Как же тяжело не знать, что говорить или делать! Я рада, что вы раскрыли меня. Да, я — Лидия Мессенджер.
Не признание, конечно, но все же начало. Когда она немного успокоилась, Эш продолжил:
— Записки Антонии так и не покинули гостиницу «Белый олень», не так ли? Вы их спрятали?
Лидия ответила так тихо, что он едва расслышал:
— Да, я их спрятала и не думала, что кто-либо обнаружит пропажу. Я начала их читать, а потом не захотела с ними расставаться. По мере взросления я перечитывала истории миссис Диаринг несколько раз. Они были такими чудесными. Именно из-за них я стала писателем. Можно сказать, что они меня вдохновили.
— Я только не могу понять, — сказал Эш, — зачем вы вообще печатали рассказы Антонии. Уверен, что не из-за денег. На какую же выгоду вы надеялись?
Лидия опять начала рыдать и ответила только после того, как успокоилась:
— Это Роберт затеял напечатать их в «Геральд». Он считал, что это подстегнет интерес к моим книгам. Потом, когда я призналась бы, что это я Анджело, читатели стали бы скупать мои романы, как сумасшедшие.
— Роберт. — Он сурово смотрел на нее. — Роберт Томпсон? Тот критикан?
Она кивнула:
— На симпозиуме он не собирался на самом деле нападать на нас. Он просто пытался возбудить интерес людей к тому, кто же скрывался под именем Анджело.
— Каким образом вы связаны с Томпсоном?
Лидия взглянула на него и быстро отвела взгляд.
— Он был моим любовником, — запинаясь, ответила она.
Эш был слегка удивлен, но не тому, что у Лидии был любовник, а тому, что на эту роль она выбрала человека, подобного Томпсону, владельца маленького постоялого двора.
Когда она перестала лить слезы в его платок, Эш мягко спросил:
— А если бы «Геральд» не напечатал рассказы Антонии? Если бы редактор их не пропустил? Что бы вы тогда сделали?
— Ничего. Это было неважно. Думаю, что Роберт придумал бы что-то еще для того, чтобы мое имя стало знаменитым. Он был такой. Он очень мной гордился.
Эш смотрел на нее с недоверчивым потрясением:
— Неужели вы не понимали, что Ева могла бы узнать вас или узнать истории своей матери? Она могла вас разоблачить. Что бы вы тогда делали?
Лидия покачала головой:
— Я знала, что она меня не узнает. Ведь были и другие симпозиумы, и она не знала о том, кем я была. А если бы она стала утверждать, что рассказы написаны Антонией, так Роберт сказал, что это и к лучшему — привлечет больше интереса. Ева не смогла бы доказать, что истории написаны ее матерью, ведь оригиналы были у меня.
Эш тихо выругался, и Лидия торопливо продолжила:
— Я не хотела быть с ней жестокой, но если бы люди думали, что мы соперницы или что Ева мне завидует, они бы могли предположить, что она в пику мне утверждает, что истории написаны ее матерью.
— Кто выбрал имя Анджело?
— Роберт. Оно означает Вестник. Я не хотела, чтобы кто-либо знал мое настоящее имя, но Роберт сказал, что через столько лет никто не вспомнит о преступлении моего отца.
Эш решил идти напрямую, понимая, что его допрос никуда не привел:
— Миссис Риверс, — сказал он. — Лидия. Это вы убили Роберта Томпсона?
Лидия вскрикнула от изумления, ее лицо побледнело:
— Нет! Я любили Роберта! Я даже не знала, что он убит до тех пор, пока не прочитала об этом в газете. Вы можете представить, как я себя чувствовала? Я ждала и ждала, что он напишет или придет ко мне, а он все это время лежал в холодной могиле. Мне было не с кем поговорить, некого попросить что-то для меня узнать. Он был женатым мужчиной, с детьми, я не имела права о чем-либо спрашивать.
Эш смотрел, как ее голова опять склонилась и плечи начали сотрясаться. Теперь он понял, что заставило ее прийти в такое расстройство. Не ранение и не то, что сестра не пришла на помощь. Не было никакой сестры, и он сомневался, что вообще кто-то ждал ее в Уорвике. Это была скорбь по возлюбленному.
— Если не вы убили Томпсона, — допытывался Эш, — то кто же?
В уме уже начала складываться другая версия, но в этот раз он хотел точно знать, с чем имеет дело.
Она высморкалась и промокнула глаза:
— Я не знаю. В газетах писали, что это грабители. — Лидия взглянула на Эша. — Насколько я знаю, у него не было врагов, он ни о ком не упоминал.
Он кивнул, и его голос смягчился:
— Однако, думаю, вы знаете, кто ранил вас.
Она решительно замотала головой:
— Было темно. Я не видела лица.
— Но вы сказали, что это был Анджело.
— Все ожидали услышать от меня именно это, поэтому я так и сказала.
Голос Эша внезапно стал резким:
