Это был высокий, атлетически сложенный молодой человек с тёмными волосами до плеч, обрамлявшими лицо, которое нельзя было назвать эталоном красоты лишь из-за тяжёлой квадратной челюсти. Эш, хоть и считался франтом, носил консервативную одежду — тёмный сюртук, идеально подогнанный портным под его широкие плечи, и панталоны, плотно облегавшие длинные мускулистые ноги. От своих друзей, одетых столь же консервативно, Эш отличался лишь тщательно повязанным шейным платком и висящим на шее моноклем на чёрной ленте. А вот что делало его особенно популярным, так это доброжелательные манеры и безграничное великодушие к любому, кто нуждается в помощи.
Сегодня он обедал в одиночестве, хотя имел предостаточно знакомых, которые были бы счастливы составить ему компанию, получи они хоть малейший намёк. Однако Эш поставил стул так, чтобы сидеть спиной к остальным посетителям клуба. Он пребывал в задумчивом настроении после весьма неожиданной встречи с бывшим деканом своего колледжа, который довольно прямолинейно заявил, что Эшу не хватает цели в жизни и что Денисон его разочаровал, не сумев до настоящего времени добиться хоть каких-то успехов в жизни. Эш был склонен с ним согласиться, но это совсем не означало, что он несчастен или хочет изменить образ жизни. На самом деле у Эша Денисона не было никаких амбиций: ему нравилось просто наслаждаться жизнью, каждым её драгоценным мгновением, и будь он проклят, если понимает, что в этом плохого.
Ему принесли обед — устрицы на шампурах со спаржей в масле и картофельным пюре. Но в этот раз даже прекрасная кухня не смогла надолго отвлечь Эша от неприятных мыслей. Начинался новый сезон, и честолюбивые мамаши привозили своих прелестных дочерей в город в надежде соблазнить какого-нибудь подходящего холостяка на брак. До настоящего времени Денисону удавалось избегать участия в конкурсе женихов благодаря заявлениям об отсутствии состояния, но теперь он не был уверен, что этот обман не раскроется. В город неожиданно приехала его бабушка, выразив намерение принять участие в светском сезоне. Одно ее слово — и он окажется в лагере подходящих для брака холостяков, и тогда на него тоже начнётся охота.
Его друзья будут с ликованием потирать руки. Большинство из них выбыли из строя холостяков, попав в сети очаровательных молодых девушек, которые повели их прямо к алтарю. Эш не думал, что когда-нибудь будет готов пройти по этой длинной-предлинной дорожке. Брак его родителей, определённо, не мог служить примером семейного счастья. Отец и мать Эша уже умерли, как и его брат Гарри, и теперь именно на нём лежала обязанность продолжения рода Денисонов.
Но в жизни должно быть что-то и помимо этого.
— Не возражаете, если я сяду с вами, Денисон?
Пожилой джентльмен, нависший над Эшем, не стал дожидаться ответа, а выдвинул стул и уселся. Лорд Денисон ухитрился улыбнуться. Полковник Ширер внушал уважение не только своим преклонным возрастом, но и участием в Испанской кампании2 и недавней битве при Ватерлоо. Военная служба была его жизнью. А также единственной темой разговоров. Ничего полковник не любил сильнее, чем загнать в угол бывшего товарища по оружию и заговорить до изнеможения, вспоминая каждую мелочь о ходе сражений. Будучи ветераном Испанской кампании, Эш идеально подходил на роль слушателя военных баек полковника.
— Бокал вина, полковник? — спросил Эш и поднял руку, чтобы привлечь внимание официанта.
— Спасибо, не нужно. Я уже пообедал. Если в середине дня я выпиваю слишком много вина, то меня клонит в сон.
Эш вздрогнул, когда полковник вынул из-под мышки сложенную газету и со шлепком бросил её на стол между ними.
— Что думаете об этом, Денисон, а?
Эш обратил внимание на потрёпанные края газеты и задался вопросом, как долго полковник носит её с собой. Дата вверху над последней полосой издания сообщила ему, что газета недельной давности. Сбитый с толку, он начал её просматривать.
— Вы про короткий рассказ? — произнёс Эш, пролистав газету. — Обычное явление для «Геральда». Я никогда не читаю эту чепуху. На мой вкус, всё слишком фантастично. Но моя бабушка просто обожает подобные готические сказки.
— Как и моя Миртл, — отозвался полковник, покачивая головой. — Что ж, это годится только для женщин, не так ли? Но на этот раз «Геральд» зашла слишком далеко. Я не против, если Анджело — так зовут автора, кстати — выбирает местом действия поместья сильных мира сего, — кто ж не бывал в Бленхейме и Чатсуорте? Но когда чьё-то частное владение используется как декорации в романе, это уже переходит все границы. Фэрфилд закрыт для посещений. Как же этому Анджело удалось так много узнать о моей собственности? Он, конечно, не пишет, что это именно моё поместье. Нет, он назвал его Лонгфилдом или что-то вроде того. — Полковник Ширер ткнул в газету указательным пальцем. — Наглый мошенник! Я-то знаю, что он пишет о моём доме.
Эш не понимал, почему его собеседник так рассержен.
— Поместья не так уж сильно различаются между собой, — рискнул он возразить. — Возможно, вы ошибаетесь. Это может быть любое другое — или вообще вымышленное.
