— Я намерен жениться, Аманда. О помолвке еще не объявлено. Я подумал, что тебе стоит узнать первой.
Похоже, что-то поникло у нее в душе.
— Кто счастливица? — с трудом произнесла она, когда вновь обрела голос.
— Ардит Роуз. Я познакомился с ней в прошлом году, когда вел дело в Бристоле.
Между ними повисла ледяная тишина, и она сопровождала Аманду до самого дома. Поднимаясь по лестнице в спальню, Аманда даже не услышала, как с ней поздоровалась мисс Пенни, её няня.
Словно во сне Аманда сняла верхнюю одежду и села у секретера. Мисс Клэверли сказала, что заветное желание поблизости. Разумеется, это всего лишь салонная игра. И все-таки слова задели какую-то струнку в душе Аманды, вот только она не была уверена, чего хочет.
Она скучала по мужу. По этому воистину хорошему человеку, всегда к ней доброму. Но сколько ни желай, а Марка не вернешь.
Испустив вздох, она открыла ящик секретера и извлекла пачку густо исписанных листов, первую главу своего романа. Она переписывала ее несколько раз. Судя по всему, пора приступать ко второй главе: вдруг предсказание мисс Клэверли — правда.
Отыскав чистый лист, Аманда обмакнула перо в чернильницу, и далее этого не продвинулась. К ней не пришло ни одного слова.
— Заходи, Ева, я тебя ждала, — тепло встретила племянницу мисс Клэверли, открыв на её стук дверь спальни. — Почему бы тебе не присесть и не выложить все, что у тебя на сердце.
Ева пропустила мимо ушей намек на сверхъестественное шестое чувство тети и сразу перешла к сути дела.
— По-твоему это умно — играть с жизнями других людей, советуя им, как поступать?
— Ты имеешь в виду, читая чайные листья?
— Конечно, я имею в виду чтение по чайным листьям. Это может принести столько вреда.
Мисс Клэверли наморщила лоб, но выражение ее лица осталось доброжелательным, почти материнским.
— Какого вреда, Ева?
— Что, если они поверят тебе и поступят, как ты им сказала?
— Тогда они станут намного счастливее. Нет. Послушай меня, Ева. Знаю, ты пытаешься защитить меня от насмешек, и я благодарна тебе за беспокойство, но оно лишнее. Я не стараюсь привлечь к себе внимание и не злоупотребляю своими силами. Просто я не могу не помочь человеку, если вижу, что тот попал в бедственное положение.
Ева сузила глаза, прокручивая в голове тетины слова. Наконец она спросила:
— Леди Аманда — в бедственном положении? И Лиза тоже?
— Они стоят на распутьи и раздумывают, куда им идти. Я не могу выразиться точнее, поскольку не всегда понимаю те послания, что получаю. Послание предназначено им. Если они способны его распознать — превосходно. Если нет, какой тут вред? Я же не конец света предсказываю.
После долгого молчания мисс Клэверли продолжила:
— Но этот разговор на самом деле не обо мне, да, Ева? Он о тебе. Ты ведь думаешь о своих родителях?
Ева, конечно, могла бы начать препираться, но ее тетя, в конце концов, была Клэверли, поэтому выкрутиться таким образом не удастся. Она пожала в ответ плечами.
Голос мисс Клэверли смягчился:
— Твой отец был — и есть — хороший человек. Он любил твою мать. Я никогда в этом не сомневалась, как и Антония. Не суди его слишком строго.
— Я не сужу, — печально ответила Ева. — Он думал, что любовь все преодолеет, и вдруг понял, что ошибался. — Она улыбнулась и взяла себя в руки. — Какой нормальный мужчина хотел бы проснуться однажды утром и обнаружить, что связался с ведьмой?
Она пыталась обратить все в шутку, но разве можно забыть ссоры, страдание, а больше всего сожаление. Ее родителям не следовало жениться, но они, к сожалению, осознали это слишком поздно.
Явно встревоженная, мисс Клэверли взяла племянницу за руки:
— Не путай лорда Денисона со своим отцом. Виконт не склонен к предрассудкам. Границы его…
— Эш Денисон! — Ева резко высвободила руки. — А он тут при чем? — Теперь она изворачивалась изо всех сил, чтобы сорваться с тетиного крючка. — Я говорила о родителях. Бога ради, лорд Денисон — виконт. Я — дочь садовника. Между нами ничего не может быть.
— О, не знаю. — Мисс Клэверли приложила палец к губам, чтобы не улыбнуться. — Он чужд условности. Думаю, подобный пустяк его не остановит.
Ева поднялась с таким достоинством, какое только смогла призвать.
— Дело не в этом. Я вообще вряд ли выйду замуж. Не хочу сковать себя браком, подобным тому, что был у моих родителей.
Мисс Клэверли, сведя брови, вглядывалась в Еву.
— Если ты не обладаешь даром, — медленно произнесла она, — а ты постоянно отрицала, что имеешь его, каким образом может твой брак оказаться таким же, как у твоей матери?
Ева слишком долго медлила с ответом, и тетя, встав, испытывающе воззрилась на неё.
— К тебе возвращается сила, — догадалась она. — Вот в чем дело, не так ли?
Ева коротко и безрадостно рассмеялась:
— И да, и нет. Урывками. Я чувствую себя ребенком, который учится читать. Каждая буква, каждый знак — это головоломка, которую я вынуждена мучительно разгадывать.
— Дай этому время. Чуть-чуть практики — и все наладится.
Ева кивнула, думая, однако, про себя, как же его мало, этого времени.
— Может, поговорим об этом?
