— Что случилось? — спросил он. Голос его был встревоженным. — Что вызвало этот затравленный взгляд на твоем лице? Ты можешь рассказать мне об этом?
Ева дала тот ответ, который, как она знала, он сможет принять.
— Для меня было слишком тяжело еще раз пережить ночь смерти мамы.
Что Ева могла ему сказать? Что она и Анжело обречены участвовать в финальном акте пьесы, которую он начал, когда убил тех людей? Для Эша это слишком непостижимо. Даже она с трудом это понимала. Но принимала. У нее не было ни капли сомнения в том, что именно так все и должно закончиться.
Эш сочувственно кивнул и поцеловал ее в лоб.
— Постарайся немного поспать. Я пока немного почитаю у огня.
— Я не возражаю, если ты тоже пойдешь отдохнуть.
— В моей спальне холодно, как в леднике. Я буду совершенно счастлив спать в любимом кресле.
Ева все смотрела на него, пока веки наливались тяжестью, а тепло камина проникало в каждую частичку ее тела. Когда Эш двигался или менял свое положение, она открывала глаза, а затем снова мало-помалу закрывала. Наконец она заснула.
Эш и Ева прибыли в Особняк в разгар домашнего кризиса. Леди Сэйерс и ее гости собрались в музыкальной комнате, а Анна Контини выступала с речью. От ее громкого голос заложило уши еще до того, как они открыли дверь и вошли в комнату.
— Недопустимо, — заявила писательница. — Они должны отменить майскую ярмарку или, по крайней мере, отложить, чтобы дать мне время принять другие меры.
Леди Сэйерс умоляюще протянула руку.
— Но, Анна, дорогая! Они не могут отменить майскую ярмарку. И по многовековой традиции ее проводят в первую неделю мая.
Заметив Эша и Еву, она быстро поднялась, чтобы их поприветствовать. Выражение облегчения на ее лице было почти комичным.
— Лорд Денисон! — воскликнула она. — Возможно, вам удастся заставить Анну уступить здравому смыслу. Ярмарка всегда проводится на землях деревенской общины и поместья. И это не просто традиция. Это записано в грамоте, королевским указом передающей эти земли владельцу поместья и жителям Кеннингтона.
Эш кивнул, хотя в первый раз об этом слышал.
— В чем заключается затруднение?
— Мои ослики! — сказала Анна. — И мои овцы!
— Овцы? — переспросил Эш, подняв брови. Это ничего ему не объяснило.
Леди Сэйерс произнесла:
— Их надо перевести, чтобы освободить место для ярмарки, но Анна об этом и слышать не желает. Мой конюх грозился уволиться, если я поставлю к лошадям в конюшню ослов, а что бы он делал с овцами, даже не представляю.
— Мои ослики и овцы должны оставаться вместе, — настаивала Анна.
История мало-помалу прояснялась. Животные, по словам Анны, оказывали друг на друга успокаивающее воздействие, и ослики лучше собак охраняли овец. Анна не покупала сразу целое стадо, а начала с шести овец, но у троих недавно родились ягнята, так что теперь численность ее маленького стадо возросла до девяти. Двенадцати, считая ослиц.
— Они знают друг друга. Они как одна семья, а одна из ослиц вскоре ожеребится, — добавила она, завершая спор. — Перевозить ее сейчас было бы крайне бессердечно.
Ева воспользовалась паузой в разговоре, чтобы присесть возле своей тети. Лиза молчала, что было ей несвойственно. Ева посмотрела на Эша и подавила улыбку. Он выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, но только не здесь.
Эш переминался с ноги на ногу. Все смотрели на него, будто ожидая вселенской мудрости. Он прочистил горло и обратился к Анне:
— Если мы не перевезем ваших животных, крестьяне сделают это за нас, и закон будет на их стороне. Могут прийти судебные приставы, а они не будут церемониться. Уверен, что мы сможем найти какого-нибудь славного фермера, который возьмет их на день-другой, по крайней мере, до тех пор, пока не закончится ярмарка.
— Уже нашли, — заметила леди Сэйерс. — Их предложил взять доктор Брейн, но Анна об этом и слышать не желает.
— Его дом в двух милях отсюда, — возразила Анна ледяным тоном. — Я не смогла бы видеть своих животных чаще одного раза в день. А доктора Брейна они не знают. Хотя я уверена, что он очень милый, это не то же самое. Мои ослицы не доверяют людям, и не без оснований.
Леди Сэйерс поднесла руку ко лбу, Лиза вздохнула, а мисс Клэверли уставилась на персидский ковер.
— Даже если мы получим для вас разрешение оставить их на месте, — уговаривал Эш, — они перестанут что-либо соображать от страха, когда начнется ярмарка. Вокруг будут толпы слоняющихся людей, уличные торговцы, кричащие о своем товаре, музыканты, танцоры. И, — добавил он с особым ударением, — много выпивки. На таких праздниках всегда найдется парочка скандалистов, причиняющих вред ради проказы.
Анна молчала, обдумывая его слова.
— Полагаю, у меня нет выбора, — в конце концов произнесла она. — Пойду и скажу доктору Брейну, что я решила принять его предложение.
После ее ухода воцарилось долгое молчание. Никто не знал, смеяться или плакать.
Наконец леди Сэйерс нарушила паузу:
— Благодарю вас, лорд Денисон. Отлично сработано. Анна очень чувствительна, однако ее любовь к животным непомерна. Временами я думаю, что она любит их больше, чем людей.
И поспешно добавила:
