Он слышал как Алиса читает «Волшебника изумрудного города» за стеной. Это была её любимая книга и в такие моменты, он сильно жалел о том, что не пишет подобные детские сказки. Добрые и наивные. Он боялся представить, как бы эта история вышла из под его черного пера. Кем бы в ней предстал добрый «железный дровосек»? Насколько длинным оказался бы список жертв «страшилы»? Это наверняка превратилось бы в огромную гору трупов. Поэтому он и не пишет для детей. Вот почему, его дочь не прочла ни единой написанной ним строчки.
«Нужно ещё немного расслабиться», — успокаивал себя писатель, погружаясь под воду с головой, — «нельзя чтоб они видели меня в таком взвинченном состоянии».
Вокруг темно. За окнами давно ночь. И лишь тусклый свет, наполовину погасшего монитора, заставил его открыть глаза.
Эсер мучительно зевнул. На экране снова мигал курсор, оставив позади неоконченное предложение.
«Снотворное, запитое двумя большими глотками джина подействовало быстро. Разговор с мозгоправом, постепенно утихал в памяти, и теперь были слышны лишь его обрывки…»
Эсер едва удержался в кресле после прочитанного. Переварив события, которые с трудом укладывались в голове, он принялся внимательно просматривать все документы.
Среди множества черновиков, своих старых произведений и нескольких ранних работ, так и не попавших в печать большими тиражами, он обнаружил безымянный документ, открыть который никак не удавалось. Папка была защищена паролем. Он перепробовал все. Дни рожденья, знаменательные даты семьи, а так же те, под которыми обычно хранил всю информацию. Все мимо.
Расхаживая комнатой, он нервно курил, перебирая варианты. Где-то на шестой сигарете, он наконец пришёл к выводу, что они закончились и он не знает ответ. Пришлось на время бросить все попытки и смириться с этим, ведь создателем документа вполне могла оказаться Анна, которая крайне редко пользовалась его компьютером и никогда не использовала защиту. Да и создан он был почти два года назад.
Глаз было не сомкнуть. Тихая бессонная ночь, искушала писателя своим безмолвием. Он чувствовал себя наркоманом, испытывая некую разновидность ломки. Эта потребность была беспрецедентной, но слишком уж явственной. Противостоять ей становилось все сложней.
«Похоронная процессия закончилась быстро. Людей пришло не много, из-за всплывших фактов из жизни накрытого крышкой гроба человека. Совсем не много. Теперь среди населения пошла скверная молва о усопшей женщине. Многие из друзей и знакомых Лоры, не пришли проводить её в последний путь, уверовав слухам, которые уже почти стали официальной версией расследования.
Валериан стоял у самого края глубокой ямы. Лицо его было угрюмым и безмятежным. Скорбь и жалость сплелись на нем воедино, придавая чертам мужественности и невинности. Он слышал шепот окружающих. Они шептались о её не доказанных злодеяниях прямо здесь, на похоронах. О том что она сделала с детьми. О том как их убивала, куда прятала трупы, и какими демонами была одержима. Ему казалось, что все они пришли сюда не за тем, чтобы почтить её светлую память, а для того, чтобы воочию убедиться что эта «ведьма» мертва, и её закопают как можно глубже. Эти люди пришли поглазеть на смертную казнь.
Оставшись в одиночестве, он нерушимо стоял у могилы до тех пор, пока не пошёл дождь.
Лили терпеливо ждала его в машине у кладбища, перелистывая материалы дела, которое начальство собирается закрыть в скором времени. Она настолько глубоко погрузилась в изучение бумаг, что не заметила, как он подошёл к машине, и растерянно сунула папку между сидений, как только напарник открыл дверь.
— Ты весь промок, — попыталась отвлечь она, — может горячий кофе?
— Кофе оставь себе. Мне нужно что покрепче, — отрицал ей Валериан. Они вдруг резко перешли на «ты».
— Что ж, хоть врачи и запретили тебе спиртное, но я сохраню это в тайне, и могу составить компанию. Только вот пить я не умею.
— Я говорил об одиноком и беспробудном пьянстве. Только если мы не сможем поговорить о деле?
— Дело собираются закрыть, — виновато выдавила Совински.
— Мне об этом известно. Я просто хочу услышать все. Все подробности. Хочу знать что они нашли.
— Ты же знаешь, мне запретили…
— Не хочу ничего слышать! — перебил он её неуверенные отговорки.
— Даже если дело возобновят, — снова замялась она, — ты же понимаешь, что тебя к нему никто не допустит.
— Мне их допуск не нужен. Пускай засунут его себе поглубже. Я должен распутать это. Должен очистить имя своей жены. Или лично убедится в том, что это она их похитила и убила. Может даже съела! Как многие утверждают, из-за отсутствия трупов! — вскипел он глядя перед собой, в залитое дождем, лобовое стекло.
— Хорошо. Я помогу тебе. Если хочешь знать, я первая выступила против закрытия этого дела. И я говорю это не из жалости или соболезнования к тебе, а потому, что их версия сдаётся мне так же далекой от истины, как и та, что у тебя заново отрастут пальцы! — вспылила в ответ Лили.
— Сколько они тебе дали?
