Целых два года. Он сочинил целых два года своей жизни. Но самое страшное, что все ещё хотел продолжать. Ему не нравилась реальность. Эсер безмерно жалел о том, что вернулся к ней, ведь там за её пределами он все ещё мог быть счастлив. Там все ещё оставалась его дочь. Она могла бы там повзрослеть. Могла бы пойти в школу. Закончить университет, и выйти замуж. Прожить долгую жизнь и состариться. Или остаться вечно молодой и прекрасной. Могла бы, если бы только он мог вернуться туда. К ней.
Эсер пролистал часть своего самого лучшего романа. Он читал выборочно. Читал пристально и неотрывно. Единственное, чего он не мог понять, это как ему удавалось редактировать зашифрованный файл, пароля к которому он не знал до сегодняшнего дня. Но теперь, все стало ясно. Его не нужно было редактировать. Документ состоял из множества очерков и отрывков из его недавней жизни. Он просто добавлял их в общую папку. Один за другим.
«Я стоял у двери в ванную. Они обе были там. За этой дверью. Я слушал её голос будто впервые. Мне захотелось войти и обнять дочь, но что-то останавливало меня. Не пускало к ней. Я продолжал стоять.
Её задорный смех, взъерошил волосы на моих руках. По спине пробежал приятный холодок. Он словно возвращал меня в озорное детство. Я был счастлив в этот самый момент. Мне хотелось, чтобы он не заканчивался. Чтобы длился вечно.
В спальне витал неповторимый запах её волос и тела. Анна ещё не спала. Она ждала меня в постели, совсем голая и беззащитная.
Я прилёг рядом, полу обняв её нежную, гладкую шею. Я терпеливо гладил и ласкал её до тех пор, пока она не положила руку мне на грудь. Потом я замер. Я просто сдался и доверился ей целиком.
Её пальцы обжигали меня. Её губы и язык, казалось оставляли на моем теле следы, похожие на след от паяльника.
Её рука спускалась по моему животу все ниже. Я закрыл глаза и крепко сжал сжал губы, чтобы не застонать. Но не сдержался.»
Эсер был в замешательстве. Он пытался понять, чья же рука, заставила его тогда несдержанно простонать? Ведь он хорошо помнил этот момент. Забыть такое было невозможно. Ответ напрашивался сам по себе. Рука была его собственная, в тандеме с неистовым воображением и мышечной памятью. Ему стало противно. Все было фальшью и вымыслом. Обычное самоудовлетворение, сидя за экраном компьютера. Как похотливый подросток, за просмотром порно. Он закурил и голова закружилась. Текста было не разобрать. Буквы, слова и строчки поплыли в его глазах как огромный и бесчисленный косяк рыбы, в прозрачно — чистой, не вскаломученой воде.
Зрение восстановилось, и писатель снова взялся за дело.
«Туман становился сильнее. Лили было все трудней совладать с терзающими сомнениями, и сохранить самообладание. Она с недоверием смотрела на покосившуюся избу в чаще глухого леса, откуда доносились детские голоса, пока не обратила внимание на мальчика, забившегося в корнях старого дерева.
— Луи? Ты чего здесь? Чего не пошёл с остальными? — спросила она, прежде чем вспомнила, что мальчик не говорит ни слова.
Она протянула к нему руку, но Луи продолжал отчужденно глазеть на неё.
— Вылезай. Не бойся. Он скоро вернётся. Но я не обижу тебя, — приговаривала улыбаясь малышу, — знаю, ты все время молчишь, но совсем скоро ты вернёшься к родителям.
— Не вернусь, — вдруг ответил ей обиженно Луи.
— Что? Ты разговариваешь?
— Я не немой. И язык ваш я знаю, — его произношение было не идеальным, но вполне понятным и различимым.
— Почему же ты молчал все это время?
— Я не хотел говорить с ним, — сердито произнес мальчик.
— С кем ты не хотел говорить? — выпытывала Лили.
— Твой друг. Он никогда не отпустит нас. Никого из нас. Он нас не отдаст.
— Почему ты так говоришь? — она слегка нахмурилась.
— Мы уже приезжали сюда. А потом я побежал и заблудился. Я хотел попасть домой. Но он нашёл меня. И забрал. Он и в этот раз заберёт меня. Нас всех, — у ребёнка накатывали слезы. Он был испуган и весь дрожал.
— Нет, этого не произойдёт я ему не позволю, — возразила Совински.
— Тогда он тебя убьет. Заберёт нас, и снова оденет это страшное платье.
— Какое платье Луи? Когда он вас привозил сюда?
— Давно привозил. Я не помню. Остальные думают, что это не он. Даже моя Кира. Но я знаю. Это он приходит к нам в зеленом платье, и с красными губами. А они думают что это их мама. Но это совсем не так. У него волосы не настоящие. Он не моя мама.
— Что? Какое платье? Какие волосы? — она совсем растерялась, хотя в глубине подсознания начинала улавливать смысл, в словах заплаканного Луи.
Но мальчик вдруг утих. Его взгляд был прикован к чему — то, прямо за её спиной. Лили хотела было обернуться, чтобы взглянуть на что он так пристально смотрит, но не успела. Сильный удар в голову, лишил её сознания.
