— Так ты умеешь говорить? — послышался искаженный голос Валериана, — почему же ты скрывал это от мамочки, иди ко мне, — он стоял, склонившись над норой у дерева, в зеленом платье, чуть ниже колен. На голове у него был женский парик, а на губах, жирным слоем неумело нанесённая ярко — красная помада. В образ не вписывались лишь огромные мужские туфли, испачканные болотом, с прилипшей опавшей листвой и хвоей.
— Ты простудишься, ну ка немедленно вылезай оттуда. Луи, послушай мать. Я тебе плохого не пожелаю. Разве я хоть раз обидела тебя чем-то? — воспитывал его Валериан.
Луи отрицательно помахал головой, но оставался под деревом.
— Не заставляй меня ползать по земле, Луи. Хочешь чтобы я испачкала себе платье, которе подарил твой отец? Он очень огорчится твоим поведением.
Малыш неохотно покинул укрытие.
— А теперь отправляйся к своим братьям и сёстрам, и поиграй с ними. Пока я разберусь с этой тетушкой, которая хотела похитить вас у меня. Хотела отобрать у меня моих детей, — его голос становился все выше. Он притворялся женщиной, которая без труда и трёх пальцев на руке, взвалила на плечо Лили, и спокойно понесла её в дом.
Детвора внутри резвилась и шумела. Дощатый пол, скрипел ржавыми гвоздями, что торчали тут и там. Доски хрустели под ногами Валериана, на плечах у которого, бездыханно болталась напарница. Он усадил её в старый кривой стул. Затем связал её веревкой, крепко затянув запястья.
— Так дети, бегите играть на чердак. Нам с этой любопытной особой нужно серьёзно поговорить, — скомандовал Валериан. И дети послушно отправились вверх по трухлявой лестнице, — только осторожней там. Сильно не бегайте и не вздумайте прыгать. Потолок уже совсем старый, может обвалиться. И тогда мы с вами ещё не скоро выберемся на природу.
Дети слегка притихли. Они по — прежнему веселились, но делали это на два тона тише, и спокойней.
Совински очнулась с жуткой болью в затылке. Она чувствовала, как по её спине, под одеждой, что-то медленно проползло, щекоча и досаждая, словно гнусное насекомое. Это была её собственная кровь. Она струилась, медленно сгущаясь от самой раны на разбитой голове, аж до поясницы.
Внутри обветшалого дома было темно и грязно. Сквозь запылённые пожелтевшие окна, едва пробивался дневной свет.
Напарник все топтался с места на место, пока не заметил, что она очнулась.
— О, ты наконец пришла в себя? Я уж заждалась! — заговорил он своим новым голосом.
— Ты обманул меня. Сукин ты сын. Одурачил! — прищуриваясь от боли, обвиняла она.
— Мое имя Лора. Я мать этих детей. А ты хитрая змея. Это ты одурачила моего мужа. Пыталась обманом увести наших детей из под его носа. Я знаю. Я знаю что ты задумала. Вот только тебе это не удастся! Лгунья! — он глубоко вошёл в образ, и говорил крайне убедительно.
— Валериан, опомнись! Что на тебя нашло? Что ты делаешь? Мы ведь договаривались. У нас был план. Помнишь? Уговор? Я помогаю тебе.
— Я не знаю ни о каком уговоре. Об этом не может быть и речи. Возможно тебе удалось провести моего мужа, но меня не выйдет! Ты за все ответишь. Ты поплатишься за свою ложь! — парик на голове был приколот из рук вон плохо. Он ссовывался на бок, и ему постоянно приходилось его поправлять.
— Они все время были у тебя. Так? Ты сумасшедший! Ты убил свою бывшую жену потому, что она узнала. Так ведь. Она узнала и требовала вернуть детей обратно их семьям. А ты убил её. Ты настоящий психопат! Не она. А ты свихнулся на почве смерти вашей дочери.
— Я забочусь о нашей семье. Я никому не позволю разлучить нас и наших детей, — его разукрашенные губы плевались и фыркали, — кто ты такая? Откуда ты появилась? Работаешь с моим мужем?
— Я детектив. Если со мной что — то случиться, меня будут искать. Не только местные. Сюда приедут из столицы. Приедут профессионалы, которые вмиг выйдут на твой след, — угрожала она, чувствуя мокрое пятно крови, у себя под ягодицами. Она понимала, что скоро умрет, от потери крови, если не освободится, — почему же Лора не пошла в полицию? Хотя ясно почему. Ты же создал целую легенду о её невменяемости. Коллеги бы непременно встали на твою сторону. А если и решились бы ей поверить — все равно бы ничего не нашли, — она пыталась спровоцировать его. Спровоцировать на необдуманные действия и поступки, рискуя собственной жизнью.
— Лору никто не убивал. Это я. И я жива, как видишь, — не поддавался Валериан, — а ты значит из полиции. Муж мне о тебе рассказывал. Говорил, что ты поймала известного серийного маньяка. Только вот подробности дела засекреченны. Скажи, как тебе это удалось? И что за шрамы у тебя на шее? Мне он и о них тоже рассказывал. Мой муж мне доверяет, ничего от меня не скрывает. Ты ему сразу не понравилась. Но он считал тебя глупой. Это его единственная ошибка. Так как ты поймала того убийцу?
— Отпусти, и я расскажу тебе.
— Не выйдет. Ты хочешь бежать. Я вижу тебя насквозь. Ты можешь обмануть моего мужа но не меня. Нет. Я не отпущу тебя, — коварно приговаривал Валериан.
