Дэви и тетя Эмили приехали посмотреть на мой первый выход в свет. Тетя Сэди предложила мне вместе с Линдой поучаствовать в лондонском сезоне, и тетя Эмили с большой благодарностью воспользовалась такой возможностью. Дэви сделался чем-то вроде телохранителя при дяде Мэттью. Или заслона от наиболее невыносимых раздражителей, если хотите.
– Обещаю быть любезным со всеми, но у себя в кабинете никаких бездельников не потерплю, будь уверена, – как-то сказал дядя Мэттью в ответ на одно из продолжительных наставлений тети Сэди. И он действительно провел весь конец недели (бал состоялся в пятницу, а гости задержались до понедельника), запершись в кабинете и попеременно проигрывая на граммофоне то увертюру «1812 год», то «Зал с привидениями».
– Какая жалость, – сказала Линда, когда мы с трудом натягивали на себя бальные платья (на сей раз настоящие лондонские, без самодельных вставок), – так изящно одеться и выглядеть такими красивыми – и все ради этих ужасных Луизиных зануд. Пустые хлопоты, вот как я это называю.
– Чем черт не шутит, в деревне всякое может случиться, – возразила ей я. – Вдруг кто-то приведет к нам принца Уэльского.
Линда сверкнула свирепым взглядом из-под ресниц.
– Вообще-то я больше надеюсь на лорда Мерлина. Уверена, с ним приедут действительно интересные люди.
Компания лорда Мерлина прибыла, как и в прошлый раз, очень поздно и в прекрасном настроении. Линда тотчас приметила крупного молодого блондина в красивом алом рединготе. Он танцевал с девушкой по имени Бэби Фэрветер, часто гостившей в Мерлинфорде. Она-то и представила Энтони Кресига нам. Энтони пригласил Линду, и она, покинув юного шотландца, которому пообещала этот танец ранее, с гордым видом пустилась с новым знакомым в быстрый уанстеп. И Линда, и я – обе брали теперь уроки танцев, и пусть мы не порхали по бальной зале словно мотыльки, но краснеть за себя, как прежде, нам больше не приходилось.
Тони пребывал в отличном настроении, приподнятом превосходным бренди лорда Мерлина, и Линда была приятно удивлена тем, как легко и спокойно ей с этим членом мерлиновского круга. Что бы она ни сказала, это ужасно его веселило. Присев отдохнуть в перерыве между танцами, она опять трещала без умолку, а Тони покатывался со смеху. Это был лучший способ завоевать расположение Линды, любители посмеяться ей нравились более всех остальных. Ей, конечно, было невдомек, что Тони немного пьян. В разговорах они пропустили следующий танец, и это было тотчас замечено дядей Мэттью, который, сверля парочку испепеляющим взглядом, принялся расхаживать взад-вперед по залу. Но Дэви, вовремя заметив этот опасный признак, поспешно увел дядю Мэттью прочь под тем предлогом, что в холле будто бы сильно коптит одна из мазутных печей.
– Что это за бездельник с Линдой?
– Кресиг. Ну, вы знаете главу Английского банка. А это его сын.
– Боже правый, никак не ожидал, что в мой дом занесет чистокровного фрица. Кто его сюда притащил?
– Послушайте, Мэттью, не стоит так волноваться. Кресиги – давно уж не немцы, они живут в Англии с незапамятных времен, это очень уважаемая семья английских банкиров.
– Бывших немцев не бывает, – отрезал дядя Мэттью, – да и банкиров я не очень-то жалую. Этого малого точно сюда не звали.
– Вовсе нет, он пришел с лордом Мерлином.
– Я так и знал, что этот чертов Мерлин рано или поздно начнет таскать в мой дом иностранцев. Я всегда это говорил, но того, что он подсунет мне немца, совсем не ожидал.
– Вам не кажется, что самое время отнести шампанского музыкантам? – спросил Дэви.
Однако дядя Мэттью уже тяжело потопал в подвал, в котельную, где отвел душу в долгой успокоительной беседе о коксе с пожилым подсобным рабочим Тимбом.
Тони тем временем пришел к совершенно правдивому выводу, что Линда восхитительно хороша и необыкновенно весела. Он немедленно сообщил ей об этом и приглашал танцевать снова и снова, пока лорд Мерлин, не меньше дяди Мэттью выведенный из себя молниеносным развитием событий, решительно и очень рано не увез свою компанию домой.
– Увидимся завтра на охоте, – сказал Тони, обматывая шею белым шарфом.
Оставшуюся часть вечера Линда провела в молчаливой задумчивости.
– Ты не поедешь на охоту, Линда, – сказала утром тетя Сэди, когда та спустилась вниз, одетая в амазонку. – Это неприлично. Нельзя пренебрегать обязанностью занимать своих гостей. Ты не можешь их бросить.
– Милая, милая мамочка, – защебетала Линда, – сбор у Петушиного амбара, ты же знаешь, как мне трудно устоять. И Флору не выводили неделю, она ведь взбесится. Будь лапочкой, поведи гостей посмотреть римскую виллу или что-нибудь еще, а я клянусь, что вернусь пораньше. И, в конце концов, у них есть Фанни и Луиза.
