На этой роковой для Линды охоте все и решилось. Первым, кого она увидела на месте сбора, был Тони, прискакавший на великолепной каурой лошади. Линда прекрасно держалась в седле. Дядя Мэттью, гордясь ее мастерством, подарил ей пару хороших, ретивых лошадок. Собаки сразу же взяли след, и началась короткая, стремительная гонка, во время которой Линда и Тони, оба в озорном настроении, слегка рисуясь друг перед другом, бок о бок перемахивали через каменные ограды. Вскоре они остановились на зеленом лугу у деревни. Собаки подняли зайца, который, потеряв голову, прыгнул в пруд для домашних уток и забарахтался там без всякой надежды выбраться на берег. Глаза Линды наполнились слезами.
– О, бедный зайчик!
Тони спрыгнул с лошади и ринулся в пруд, перепачкав свои щегольские белые рейтузы зеленой тиной. Он спас зайца и положил его, мокрого и задыхающегося, Линде на колени. Это был его единственный в жизни романтический жест.
В конце дня Линда, чтобы срезать путь, поскакала домой напрямик, через поля и луга. Тони открыл перед ней ворота, снял шляпу и сказал:
– Вы самая прекрасная из наездниц. Спокойной ночи, приеду в Оксфорд и позвоню вам.
Едва переступив порог, Линда потащила меня в чулан достов и поведала обо всем. Она была влюблена.
Если учесть, в каком душевном состоянии в течение двух последних долгих лет находилась Линда, станет ясно, что она была просто обречена влюбиться в первого же подвернувшегося ей молодого человека. Иначе и быть не могло. Однако замужество вовсе не было неизбежным. Оно стало таковым из-за неправильных действий дяди Мэттью. К большому сожалению, лорд Мерлин, единственный, кто, пожалуй, мог бы открыть Линде глаза на Тони, через неделю после бала уехал в Рим и остался за границей на целый год.
Покинув Мерлинфорд, Тони вернулся в Оксфорд, а Линда, оставив все свои занятия, сидела дома и ждала, ждала, ждала телефонного звонка. Она снова раскладывала пасьянс. «Если сойдется, значит, он в эту минуту думает обо мне… если сойдется, он позвонит завтра… если сойдется, я увижу его на охоте». Но Тони охотился в Байсестере и совсем не появлялся в наших краях. Через три недели Линда начала впадать в отчаяние. Впрочем, однажды вечером, после обеда, телефон наконец зазвонил. По счастливой случайности, в этот момент дядя Мэттью ушел на конюшню, чтобы поговорить с Джошем о лошади, которую одолели колики, кабинет был пуст, и трубку подняла сама Линда. Звонил Тони. Сердце ее забилось так, что стало трудно дышать, она едва не лишилась дара речи.
– Алло, это Линда? Говорит Тони Кресиг. Не могли бы вы приехать в четверг ко мне на ланч?
– Но меня ни за что не отпустят.
– Вздор! Будут еще несколько девушек из Лондона. Возьмите с собой кузину, если хотите.
– Хорошо, тогда с удовольствием.
– Значит, увидимся… где-то около часа… улица Кинг-Эдуард-стрит, дом семь, надеюсь, вы знаете этот район. Лорд Олтрингем жил здесь, когда приезжал в Оксфорд.
Линда вышла из кабинета, вся дрожа, и шепнула, чтобы я срочно поднялась в чулан достов. Нам строго запрещалось видеться с молодыми людьми без сопровождения матери или другой замужней дамы. Девушки в качестве дуэний не рассматривались. Мы прекрасно понимали, хотя такая фантастическая ситуация даже не обсуждалась в Алконли, что нам не позволят обедать с молодым человеком в его жилище ни при каких обстоятельствах, даже в присутствии самой тети Сэди. Бытовавшие в Алконли правила вывоза молодых девиц в свет были установлены во времена Средневековья и теперь ни на йоту не отличались от тех, что применялись в отношении сестры дяди Мэттью и тети Сэди в их юности. Основным принципом был запрет видеться с молодым человеком наедине до тех пор, пока ты не будешь с ним помолвлена. Ответственными за соблюдение этого правила считались мать девицы или ее тетки, а потому выходить из поля зрения их бдительных глаз было недопустимо. Нередко выдвигаемый Линдой аргумент, что молодые люди вряд ли посватаются к девушкам, которых почти не знают, отметался как ересь. Ведь посватался же дядя Мэттью к тете Сэди в первый день знакомства на выставке в Уайт-Сити, сразу как увидел ее у клетки с двуглавым соловьем. «Так тебя будут лишь больше уважать». Похоже, обитателям Алконли никогда не приходило в голову, что уважение – не то чувство, что подвигает современных молодых людей на женитьбу, ведь они ищут в своих будущих женах, кроме верности светским приличиям, и иные достоинства. Тетя Эмили, просвещенная влиянием Дэви, вела себя со мной более разумно, но, попадая в дом Рэдлеттов, я должна была подчиняться их правилам.
