— Доктор Вестерн, скажите, вы сможете сами вылечить Алана? За ценой мы не постоим. И кроме этого, у меня к вам большая просьба — никто не должен знать об этом происшествии! Никто.
— Ну, миссис Харди, перестаньте, — старый доктор посмотрел на женщину укоризненно. — Дело не в деньгах. Конечно, его можно выходить и здесь… мне надо будет связаться с одним знакомым хирургом… Но потребуется опытная сиделка… которой вы бы могли доверять… Все-таки то, что мы собираемся сделать, не совсем законно…
— Мы найдем сиделку, — твердо сказала миссис Харди.
— Тогда все будет в порядке. Сейчас я позвоню хирургу, и мы вместе извлечем пулю. Обещаю, что никому не расскажу о случившемся. Это все, что я могу сделать для вас и мистера Гордона. Об остальном придется позаботиться вам.
— Большое спасибо, мистер Вестерн.
Доктор направился к телефону, а миссис Харди вернулась в комнату Алана. Она была очень озабочена. Оглядев всех, находящихся в комнате, она произнесла:
— Убедительно прошу вас никому ничего не рассказывать о случившемся. Доктор Вестерн будет лечить Алана сам… Но есть одна проблема. Нам срочно надо найти сиделку — опытную медсестру… которая смогла бы сохранить нашу тайну… Господи, даже не знаю, к кому обратиться!
— Я знаю! — Морин шагнула вперед и, торопясь, как будто опасаясь, что ей помешают, повторила: — Я знаю сиделку, которой действительно можно доверять!
Когда Эдна Фрост переступила порог нового дома на Бэйсуотер-роад, она несколько минут не могла вымолвить ни слова от восхищения.
— Вот это да… — протянула она наконец, любуясь огромным зеркалом в резной золоченой раме с купидонами. — Наверное, и влетело же это нам в копеечку… — Но это прозвучало мечтательно, а не сердито. Вышколенный лакей у дверей сдержал ухмылку.
— Теперь — положение обязывает, — Ноэль тоже сиял от радости.
— Да, ты прав, — Эдна посмотрела на сына с нежностью. — Но первым делом надо продать тот проклятый ресторан — знал бы ты, как он мне надоел!
Они расхохотались.
— Представляю, что скажет Юфимия Стэнфорд! — Молодой человек развеселился еще больше. — А Линет как пожалеет о своей надменности! — Линет, их молоденькая соседка в Рединге, упорно отвергала настойчивые ухаживания Ноэля.
— Бьюсь об заклад, мать устроит ей взбучку! Но теперь ты женишься на какой-нибудь леди, из благородных… Эх, выгори дело тогда, когда Джеймс хотел жениться на этой американке, мы бы уже давно жили в таком шикарном доме!
Да, папаша был хитер… зато сынок — олух. Где он, кстати?
Ноэль пожал плечами:
— Понятия не имею.
— Ну ничего. Он пожил в свое удовольствие, а теперь и мы наконец заживем как подобает…
— Да. Спасибо мистеру Эдвардсу, — осторожно заметил Ноэль.
— Проныра он, этот Эдвардс, — проворчала Эдна- А он куда подевался? Я-то думала, он сразу прибежит требовать свою долю…
Сын замялся. Он не знал, как отреагирует мать на известие о том, что Эдвардс стал их поверенным, но сейчас был как раз удобный случай, чтобы сказать ей это, — пока она настроена так благодушно…
Его расчет оправдался: мать действительно почти не сердилась. Хотя в глубине души она считала, что сама смогла бы распорядиться денежками как нельзя лучше, но ум и опыт Эдвардса говорили сами за себя.
— Значит, в Америку уехал….. Господи, до чего хорошо наконец пожить прилично! Слушай, а что с гравером?
— А в чем дело? — не понял Ноэль.
— Он не проговорится?
— Если учесть, сколько ему заплатили, вряд ли… По крайней мере, я на это надеюсь…
— Ни на что теперь нельзя надеяться! Имей в виду — чем лучше относишься к людям, тем больше они норовят с тебя получить. Вдруг он решит, что ему заплатили мало, и начнет требовать еще?
Но Эдна была слишком довольна, чтобы всерьез строить мрачные предположения. Дом был великолепен — огромные окна, бархатная мебель, чайные столики и японские вазы…
— Обязательно начну собирать фарфор! — Эдна провела ладонью по гладкому краю мраморной ванны и шумно вздохнула от счастья. — Всяких там пастушек, ангелочков, охотников… Завтра же съезжу в лучший магазин!
Когда Алан попробовал открыть глаза, перед ним замелькали красивые разноцветные круги. Очень хотелось пить. В горле пересохло, и он, вместо того чтобы попросить воды, только закашлялся. Сразу заболела грудь, он застонал и заметался, но чьи-то прохладные руки коснулись его пылающего лба, приподняли голову, поднесли к губам чашку. Он хотел поблагодарить, но снова закашлялся и почти сразу провалился в черное забытье.
Алан не знал, что с ним случилось. Не знал, сколько прошло времени. Иногда ему казалось, что над ним склоняется Эдвардс, иногда — его двойник… Несколько раз он снова хрипло просил пить, и опять кто-то подносил чашку и осторожно касался его волос…
А потом долгий жаркий сон наконец закончился. Алан почувствовал, что проснулся после долгого крепкого сна. Он полежал немного с закрытыми глазами и медленно поднял веки.
Солнечный свет на стене — неяркий, вечерний. И его блестящая золотая полоска в рыжеватых волосах девушки, сидевшей рядом с кроватью. Она дремала, откинувшись на спинку кресла, и лицо ее показалось ему знакомым.
