— Да куда же вы пойдете? — Барменша смотрела на него с искренним сочувствием. — Ночь на дворе, а в Сохо бродить по ночам опасно. Вот что: у нас при заведении есть комната…
— Нет, нет, благодарю вас. — Алан понимал, что эта женщина желает ему добра, но сейчас его тянуто прочь от людей, хотелось побыть одному, и ее присутствие только раздражало его.
Где-то на краю сознания мелькнуло воспоминание о бандитах, которые за ним следят… Питер что-то такое говорил… Питер. Филипп теперь уйдет, уйдет туда, где платят… и Питер тоже уйдет. Он американец — как же он устроится в Англии? Какие странные мысли приходят ему в голову… В Сохо бандиты… Бандиты… А какое мне до них дело? Он вышел из «Трилистника», и Флорри посмотрела ему вслед, качая головой.
Стояла глубокая ночь, узкие кривые улочки Сохо были темны. Алан вдруг отчетливо вспомнил Гарлем — негритянский квартал в Нью-Йорке, в котором однажды был… правда, днем.
Здесь было так же грязно. Под фонарем две уличные девицы болтали с подвыпившим матросом. Из кабачка на соседней улице доносились гнусавые звуки флейты. Протопала компания парней, один из них, захохотав, пнул носком сапога сидевшую на углу собаку. На Алана никто не обращал внимания, и он продолжал брести сквозь ночь — бесцельно и бездумно.
Когда он вышел к Темзе, начинало светать, вода в серых сумерках казалась совсем черной. Ее медленное течение убаюкивало, и в какой-то момент молодой человек задремал, облокотившись на перила, но быстро очнулся и побрел дальше.
Постепенно Лондон просыпался — дворник мел пыльную мостовую, веснушчатый парень сонно протирал витрину какой-то лавчонки, пробежал со своей тележкой мальчишка-молочник…
Алан присел на ступени какого-то крыльца. Мимо прошла заспанная девушка, похоже, из фабричных работниц, — и ее глаза были такими же синими, как у Беатрис…
Беатрис.
Он прислонился спиной к перилам крыльца. Беатрис. Она не любит его. Алан почувствовал тупую ноющую боль в груди и крепко стиснул зубы, чтобы не разрыдаться. Мгновенно отлетевшие сонливость и туман уступили место отчетливым и горьким мыслям.
Она не любит его и никогда не любила. Эдвардс был прав, ей нужны только деньги… Нет! Что за чушь! Она просто рассердилась. Конечно, он немногого стоит без отцовских денег, он просто не имел права просить ее выйти за него замуж сейчас! Нет, он и правда болван. Надо поговорить с ней спокойно все объяснить… Он действительно будет работать! Ведь, работает же Морин и эта ее подруга… Они зарабатывают себе на жизнь — а разве он не сможет? Пройдет пара деньков, и все образуется… Все будет хорошо…
Алан встал со ступенек, осмотрелся и, узнав место, искренне удивился: оказывается, он добрался до окрестностей Сент-Джемс-парка. Он умылся в маленьком фонтане, отгоняя остатки сна, и почувствовал, что ужасно голоден.
Кондитерская Лайонза уже была открыта. На оставшиеся деньги Алан купил сдобы и чай.
От усталости не осталось и следа. Теперь он знал, что делать.
Сегодня Марианна и Морин намеревались подняться на чердак и просмотреть старые коробки в поисках красивых нарядов. Морин умела ловко обращаться с иголкой и хотела перешить для Марианны пару забытых старых платьев.
Миссис Харди собиралась идти с миссис Блейк и миссис Лидс по магазинам, и в распоряжении девушек было достаточно времени.
— Алан снова не пришел домой ночевать, — рассеянно заметила миссис Лаура.
— Наверное, остался у мистера Кейси, как обычно предположила дочь. Алан действительно несколько раз ночевал у Фрэнка, но всегда предупреждал их об этом.
— Совсем отбился от рук, — пробормотала тетка. — А уж после женитьбы с ним и вовсе не будет сладу…
Девушки с трудом дождались ее ухода. Потом Морин, нарочно медля, отнесла тарелки на кухню, важно сказала Доре и Питеру, что ее зовет мисс Марианна, и поспешила через библиотеку наверх, к узенькой лесенке, ведущей к чердачной двери.
Марианна уже ждала ее, волнуясь от нетерпения. Дверь отворилась со страшным скрипом. Обе замерли, боясь, что скрип услышат внизу, потом, переглянувшись, расхохотались.
Конечно, никто бы не стал следить за ними и наказывать за визит на чердак. Но так было гораздо интереснее.
— Кажется, нам нужны вон те коробки. — Марианна осматривалась. — И вон тот саквояж. Господи, как же здесь пыльно! Может быть, отнесем их вниз?
— Не стоит. — Морин обогнула старый буфет, у которого не запирались дверцы, и добралась до чердачного окна. — Сначала посмотрим, что в коробках. — Она дернула раму, пытаясь открыть окно.
— Конечно. — Марианна смутилась, вспомнив, что Морин и так приходится ежедневно делать уборку.
— Ну вот, — старания горничной увенчались успехом, и окно со стуком открылось, — теперь здесь хотя бы можно дышать.
В первой же коробке, которую они открыли, обнаружился журнал мод двадцатилетней давности — как раз тогда мисс Лаура Гордон вышла замуж за пожилого вдовца Уильяма Харди. Марианна сразу заинтересовалась:
— Смотри, Морин, — тебе нравится?
Горничная рассеянно кивнула, вытащила из той же коробки несколько красивых гребней и приложила один к темным волосам Марианны.
