— Нет-нет, не надо извиняться… Я думал о том, что вы сказали… насчет того, что человек не один, даже если ему и кажется, что один… Тетя, Марианна… Генри, который не сердится на меня, хотя стоило бы… И Ливи — это моя мачеха…
«И я, — захотелось добавить Кэти, — Алан я тоже…»
— А вы? У вас тоже есть родные и друзья? Вы очень дружны с Морин…
— Мы учились в одной школе. Кроме того, когда я приехала в Лондон, она очень помогла мне…
— А откуда вы родом?
— Из Ирландии…
— Ах да. Я бы и сам мог догадаться, — молодой человек улыбнулся. — И из Ирландии вы сразу отправились в Лондон?
— Нет… Когда умер отец — он был англичанином, — мы переехали к его родне в Дорсетшир… Потом я поступила в медицинский колледж, а моя сестренка — в пансион. Но когда мама умерла, мне пришлось искать работу…
— А я бы хотел стать юристом… Все-таки военная карьера — не для меня. — Алан осекся.
«Мне тоже придется работать, как этой девушке, — подумал он вдруг. — Может быть, она хотела стать врачом, но не смогла… и теперь работает где придется…»
— И поэтому вы стали натурщицей? — Он не подумал, что эта фраза может прозвучать развязно.
Щеки девушки порозовели.
— Я позировала только для мистера Стерна. Он настоящий джентльмен… и никогда бы не позволил себе лишнего…
Алан спохватился:
— Господи, извините меня. Я не хотел вас обидеть… и не это имел в виду. Генри — прекрасный художник… — Желая как-то загладить неловкость, он добавил: — Он совершенно правильно сделал, что решил вас нарисовать.
Еще тогда, в студии, я подумал, что вы — то, что надо ему для картины…
— Ну, насколько я понимаю, — слабо улыбнулась девушка, — все было совсем наоборот: он увидел нас с Морин и тогда задумал сюжет…
— Ну, это неважно. Главное, что картина получилась хорошая. Надеюсь, у меня еще будет возможность ее увидеть…
— Конечно. Вы скоро совсем поправитесь… Так говорит и доктор Вестерн.
— А не могли бы вы спросить у него, можно ли мне как-нибудь выйти в сад? Не сейчас, конечно, а когда будет тепло, — боюсь, что теперь моя рана будет ныть к перемене погоды…
— Я думаю, недели через две он позволит вам прогуляться, — улыбнулась Кэти.
Они замолчали, но теперь молчание было легким, дружеским. Алан следил за тем, как мелькают в пальцах девушки тонкие металлические спицы, слушал шелест листьев за окном и сам не заметил, как задремал.
— Ох, Шон, наверное, она приметила меня! — Майкл Фитцпатрик считал, что не справился с поручением и был сам не свой от беспокойства. — Я прошел слишком близко… Она так посмотрела на меня…
— Дурак рыжий, — мрачно сказал ирландец. — На кого нам теперь рассчитывать? Питер за ними ходить не может, меня она тоже может узнать… остаешься один ты, а делаешь такие глупости!
— Ничего, — вступился за Майкла Питер. — В первый раз всегда сложно. Теперь будешь осторожнее.
Только пиджак мне верни. Все-таки он у меня парадный.
— Начало положено, — Шон не мог долго сердиться. — Теперь мы выведем их на чистую воду! Только неужели этот Ноэль — главный? Питер, ты что скажешь?
Лакей задумался.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Вряд ли. Скорее, это мать всем заправляет — суровая дама…
— А что с тем поверенным?
— А ты что, его подозреваешь? Но ведь он давно работает, еще отцу мистера Алана служил. Кроме того, он настоящий джентльмен.
— Так-то оно так, — с сомнением протянул Шон, — но только это ведь он первым обнаружил новое завещание…
— Ну и что?
— А в полиции всегда так — кто первый обнаружил, тот и виноват. Правда, они не сразу забирают, они сначала только как свидетеля таскают…
— Ну нет, это мне не нравится, — запротестовал лакей. — В тот раз мистера Алана первыми обнаружили мы со старой хозяйкой. Что же, значит, это мы его?…
— Да при чем тут это? Мистер Алан сам в себя стрелял… а тут мы ведь ни в чем его еще не обвиняем, просто последить хотим.
— Ну ладно… — протянул Питер, все еще сомневаясь. — Только меня он знает — так что придется следить вам с Майком…
Визит на выставку цветов и в самом деле оказался пустяковым испытанием в сравнении с тем, что пришлось вынести Беатрис, когда Ноэль пригласил ее на обед к своей матери. Впервые Беатрис горько пожалела, что наследником стал Ноэль, а не Алан. Она могла бы блистать в свете с молодым богатым мужем. Алан красив, воспитан, образован… но беден. Нет, слишком много поставлено на карту…
Огромный дом, аляповатая мебель, картины в ярких позолоченных рамах — все выдавало в хозяевах людей, недавно разбогатевших, горевших желанием показать всем и вся, чего они достигли. Поэтому Эдна по отношению к девушке вела себя то льстиво и подобострастно, лебезя, как ресторанная прислуга перед знатными посетителями, то вдруг вспоминала о теперешнем своем положении и начинала высокомерно цедить слова сквозь зубы.
Прежде всего она показала Беатрис свою «коллекцию» — несколько дюжин фарфоровых статуэток, в основном скверного качества.
— Конечно, это только начало, — женщина с гордостью повертела перед Беатрис купидоном с гирляндой незабудок.
— И я еще не очень разбираюсь во всех тонкостях… и в этом… костяном фарфоре. Но дайте срок — вот увидите, обо мне еще заговорят!
