Она напряженно размышляла, взвешивая все возможные варианты развития событий.
Нет. Доказать причастность Ноэля к подделке документов практически невозможно. Новые наследники держатся вполне уверенно, а Алан не предпринимает никаких попыток оспорить завещание. Главный свидетель мертв, а Эдвардс не так глуп, чтобы оставлять следы и улики.
Тот, кто подделал завещание, наверняка получил достаточно, чтобы навсегда забыть о том, что сделано… Итак, она станет женой Ноэля Гордона.
Алан, опиравшийся на трость и на руку Кэти, сделав несколько шагов, рухнул на постель совсем обессиленный.
— Да… Пока не могу, — он попытался улыбнуться. — Я стал несколько слабее, чем был…
Вообще-то теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Отчаяние одиночества перестало его мучить — Генри Стерн, Марианна и тетя Лаура часто приходили к нему. Доктор Вестерн, узнав, что больной повеселел и уже просится на прогулку, решил, что общение пошло ему на пользу, и разрешил им навещать его… Но сейчас молодому человеку снова было тоскливо — после хмурого серого дня пришел вечер, синий, как глаза Беатрис…
— Ничего, — Кэти не знала, как подбодрить его. — Вы очень настойчивы… Тяжелые больные редко пытаются ходить так рано… И у вас получилось совсем неплохо. Завтра вы дойдете до окна.
— Думаете, смогу?
— Сможете. Конечно, сможете.
— Спасибо…
В дверном проеме появилась тонкая легкая фигурка Марианны.
— Мисс Кэтлин? Алан? Ты ходил? — Она заметила трость.
— Да… но ушел недалеко знаешь, в детективах всегда говорят: «Ищите, ищите его, он не мог далеко уйти!» Зато устал, как никогда раньше. Даже когда мы с отцом ездили в Йелоустон — я не рассказывал об этом?
— Нет. Расскажи!
— Мисс Кэтлин, не могли бы вы включить верхний свет? Благодарю вас. Итак, мои первые впечатления от национального парка Йелоустон были воистину незабываемыми — представьте себе столб кипящей воды и пара высотой двенадцать метров…
Он начал рассказывать об огромных гейзерах, о водопаде на Йелоустон-ривер, о площадке в скалах, где они с отцом устроили лагерь…
— …Мы сделали постели из еловых ветвей, накрыв их мексиканскими плащами-пончо, а ели лепешки и ветчину, которую сами жарили на костре… Мне тогда было четырнадцать лет, после наших с отцом прогулок у меня болели все мышцы… И каждое утро, когда он стягивал с меня одеяло, я думал, что сейчас умру…
Марианна слушала рассказы брата с восхищением. И сиделка тоже слушала его, он видел это, хотя она по-прежнему сидела в кресле и казалась поглощенной своими мыслями.
— Мисс Кэтлин, я все говорю и говорю, — сказал Алан наконец, прервав свой рассказ. — И говорю только о себе. Теперь ваша очередь.
— Да, мисс Кэтлин, Алан прав, — поддержала его Марианна. — Расскажите про Ирландию!
Несколько секунд девушка молчала.
— Около Белфаста побережье Ирландского моря совсем пустынно, — начала она наконец, — Серые волны набегают на холодные камни и снова откатываются назад… И там всегда дует ветер.
Она отложила вязанье, подняла голову, ее глаза блеснули.
— Там всегда ветер, — повторила она. — Поэтому если хочешь прогуляться по побережью, приходится одеваться тепло… И чайки — они летают над водой, хрипло крича… А в прибрежной деревне в очагах ярко горит торф, а у огня греются важные бесхвостые кошки с острова Мэн…
Алан слушал ее с изумлением и пытался представить себе холодный хмурый день, брызги волн и пену на камнях у полосы прибоя. И эту тоненькую девушку в шерстяном вязаном свитере и клетчатой юбке, медленно идущую вдоль берега, в то время как резкий ветер треплет ее волосы…
Она была совсем, совсем не похожа на Беатрис. Красота той — деловая, городская красота… Он не раз представлял ее в гостиной их особняка на Шестой авеню, или в кабинете за письменным столом, просматривающую утреннюю газету, или строго говорящую в трубку телефона: «Это ресторан? Обед на две персоны к шести часам…» Ее просто нельзя было представить вот так, на берегу моря или на зеленом холме…
Нет, роскошный особняк — не для этой Кэтлин. Ее дом должен быть небольшим и уютным. Там мебель с причудливыми завитушками, там скрипят ступеньки лестницы, а деревянные перила отполированы ладонями. Там большая библиотека, и ряды старинных книг уходят под потолок, скрываясь в полумраке…
Так вот почему Генри стал ее рисовать… Он художник, он не мог этого не почувствовать…
— …Нет, мисс Харди, я не знаю этой истории, — говорила тем временем Кэти, очевидно, отвечая на какой-то вопрос Марианны, — Морин знает гораздо больше сказок, чем я…
— О чем вы говорите? — Алан никак не мог отрешиться от странных видений и вернуться в привычный мир.
— А помнишь, я говорила, что Морин рассказывала очень веселую историю об одном ирландце, который подружился с водяным и иногда приходил к нему в гости прямо на морское дно?
Алан нахмурился — это напомнило ему о рассказанном Беатрис анекдоте. Но девочка не знала этого и весело продолжала:
— Однажды Джек пошел к берегу моря и увидел, что на высокой скале сидит кто-то в мокром зеленом кафтане и большой красной шапке…
