— А, Филипп, вы вернулись, — приветствовал Эдвардса Бивер, старший бухгалтер концерна «Гордон, Гордон и Адамс», когда они столкнулись в коридоре Биржи на Уолл-Стрит. — А где молодой Гордон? Подрядчики хотели бы поговорить с ним, кто-то боится кризиса… да еще пришла петиция от рабочих, профсоюз в канадском филиале — просто наш бич…
— Полагаю, Дик, говоря о молодом Гордоне, вы имеете в виду Алана?
— Кого же еще? — проворчал Бивер, не любивший молодого человека. — Или он окончательно решил развалить отцовские дела? Где он? Все прохлаждается в Англии?
Адвокат посерьезнел.
— Разве вы ничего не знаете?
— А что я должен знать?
— Джеймс оставил второе завещание… Дик, неужели вы действительно еще не слышали об этом? Помните, они с Аланом ссорились — тогда, незадолго до смерти Джеймса… Так он отписал все первому сыну, Ноэлю… Я был просто поражен, когда все открылось…
Бухгалтер вытаращил глаза.
— Невероятно, — выдохнул он наконец. — Но знаете, если подумать, то к этому все и шло. Да-да. Я всегда был уверен, что этот парень плохо кончит…
Подошли еще несколько человек, привлеченные остолбеневшим видом Бивера.
— Вообразите, у концерна теперь новый хозяин! — возбужденно начал Бивер.
Эдвардс усмехнулся про себя, подумав, что теперь ему больше не придется ничего рассказывать…
Конечно, на Уолл-стрит случались события серьезнее, а новости, за которыми неутомимо охотились журналисты, бывали более сенсационными, но все же странное желание Джеймса Гордона сделать своим наследником внебрачного сына удивило всех.
— А как отреагирует на это старик Джеффри Адамс? — поинтересовался один из молодых бизнесменов. — Не случится ли так, что вместо единого концерна «Гордон, Гордон и Адамс» появятся два?
Молодой человек попал в точку. Этот вопрос неоднократно задавал себе и Эдвардс. Что взбредет в голову грозному мистеру Адамсу, когда он узнает о завещании своего зятя и многолетнего партнера, сказать было трудно. Поверенный не без страха думал о том, как будет повторять ему эту историю…
Но слухи сделали свое дело, и когда на следующий день поверенный пришел в офис Адамса, то понял, что старик уже обо всем знает.
— Ну и что это значит? — сердито спросил он, когда Эдвардс появился на пороге его кабинета.
Адвокат пожал плечами, и выражение лица у него было недоуменно-сожалеющее.
— Филипп, но ведь это абсурд. Этого не может быть. Я знал Джимса, знал, как он относился к этой бабе и незаконнорожденному щенку. Он никогда — слышите, никогда! — не пошел бы на такое.
— Полагаю, миссис Гордон рассказывала вам об их ссоре…
— Да какая ссора? Джимс сам был молодым. Он давно простил его…
— В завещании стоит шестое декабря, а Алан снял квартиру в Бруклине двадцать седьмого ноября…
— И что? Это доказывает только, что завещание написано в приступе злобы, сразу после этого злополучного скандала… Он наверняка уничтожил бы его…
— Однако не уничтожил.
Джеффри сердито стряхнул пепел с сигары:
— Черт знает что такое. И что же представляет собой этот Ноэль? Новый мистер Гордон, так сказать…
— Ну, в делах он разбирается ненамного лучше Алана, — вздохнул поверенный. — Так что, боюсь, особой разницы между ними и нет…
Но он попросил меня по-прежнему быть поверенным Гордонов…
— По крайней мере, у него хватило ума обратиться к специалисту. Уже не так плохо, — проворчал Джеффри, успокаиваясь. — И теперь вы пришли сюда умолять меня не забирать долю и не разрушать концерн, так?
— Мистер Адамс…
— Ну, бросьте, Филипп. Мы-то с вами давно знакомы… Не переживайте — и пусть этот Ноэль тоже не боится. Бизнес есть бизнес, в нем нет места эмоциям и личным чувствам… Я слишком много вложил в концерн, чтобы потерять его из-за капризов Джимса… хотя, повторяю, мне это совсем не нравится, и я надеюсь, что мистер Ноэль будет попадаться мне на глаза как можно реже.
— Спасибо вам, мистер Адамс…
— Каждый из нас должен заниматься своим делом, даже если это иногда и тяжело. Вот вы, например, хорошо делаете свое дело… Теперь вам, полагаю, придется хлопотно. Но мы с вами все равно будем верны концерну, не так ли?
«Разумеется, — холодно подумал Эдвардс, улыбаясь в ответ. — И для тебя я только рабочая сила, наемник, которому можно приказывать… Ничего — теперь у меня хватит денег на пакет акций. Когда я стану одним из директоров концерна — полноправным директором! — ты заговоришь по-другому… Жаль, что Гордон до этого не дожил».
— Ну конечно, самый что ни на есть обычный портрет, — повторил мистер Герберт Кейси, дружелюбно глядя на Генри Стерна из-под кустистых бровей. — Чтобы меня можно было на нем узнать. Боюсь, если вы возьметесь за дело в кубистском духе, это будет затруднительно.
Генри улыбнулся и кивнул в ответ, подумав о том, что ему очень повезло с заказом… а точнее, с заказчиком. Герберт Кейси прекрасно знал молодого художника и, услышав от сына, что дела у Генри идут не блестяще, объявил, что давно хотел заказать собственный портрет.
