«Не нравится мне это, — думал художник, поднимаясь по лестнице, — совсем не нравится…»
Дверь в комнату Алана была приоткрыта, и Генри услышал его голос:
— …я всегда полагал, что слова «счастливая рука» — это всего лишь слова… Но теперь я думаю, что у вас руки действительно счастливые…
— Прошу прощения, — перебил художник, входя, — Алан, я рад, что ты еще не спишь. Я бы хотел с тобой поговорить… — Он взглянул на Кэти, и она поспешно кивнула:
— Пойду приготовлю мистеру Гордону апельсиновый сок…
Алан проводил ее глазами. На пороге она обернулась, и Генри, внимательному, как все художники, сразу показалось знакомым выражение ее лица — да, разумеется, именно такой Кэти была в его мастерской, когда Алан и Марианна зашли посмотреть картину.
Влюбленная, неумело пытающаяся скрыть свои чувства…
Он сказал Алану о предстоящей свадьбе Беатрис, и тот только криво улыбнулся в ответ:
— Ну, я давно понял, что ей нужны деньги… и только деньги… Я был глупцом, когда думал, что она любит меня… — Он перевел взгляд на кресло Кэти, на котором лежал клубок коричневой шерсти.
— Алан, — сухо сказал Генри. — Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. И не будешь играть с огнем.
— О чем ты? — Алан совсем не ожидал услышать нечто подобное.
— Ты сам все прекрасно знаешь. Спокойной ночи. Художник хлопнул дверью раньше, чем Алан успел хоть что-то сказать в ответ.
— Что случилось? — беспокойно спросила Кэти, возвращаясь с подносом.
Алан молча смотрел на нее.
— Мистер Стерн принес неприятные известия?
— Нет… — медленно ответил молодой человек. — Кэтлин, кажется, мне опять нездоровится. Голова что-то кружится. Пожалуйста, погасите свет. Я постараюсь уснуть…
— Может быть, дать вам лекарство?
— Нет, нет, не надо. Выключите лампу, прошу вас. Несколько секунд Кэти постояла у его кровати, потом, щелкнув выключателем, вышла. Алан неловко повернулся, задев только что зажившую рану, и зашипел от боли.
Он понял, что имел в виду Генри, и не мог не признать, что его друг совершенно прав.
— Мистер Стерн еще не пришел? — первым делом спросил Алан на следующее утро.
— Нет, — ответила Кэти. — Как вы себя чувствуете?
— Мне лучше. Кэтлин, помогите мне одеться. Пожалуйста, когда придет мистер Стерн, скажите, что я жду его. — И он потянулся за рубашкой.
Но утром Генри не пришел. Время тянулось невыносимо медленно. Алан спустился в гостиную, и тетка с Марианной, ахая, захлопотали вокруг него. В то утро миссис Лаура прочитала в газете о желании мистера Ноэля Гордона создать в Лондоне филиал концерна «Гордон, Гордон и Адамс». Она изо всех сил старалась не проговориться об этом при Алане и, разумеется, проговорилась. Марианна испугалась, но брат только кивнул головой.
Алан настоял на том, чтобы обедать вместе со всеми, в столовой, и Кэти уже не скрывала тревоги. После обеда пришел доктор Вестерн, и молодой человек торжественно объявил, что больше не намерен валяться в постели.
— Как ты упрям, — сокрушенно сказал старик, но видно было, что это упрямство пришлось ему по сердцу. — Я прошу тебя только об одном — не перегружай себя. Все-таки ты еще слаб. И избегай новых потрясений… — Он сурово взглянул на миссис Лауру, и та, чтобы скрыть смущение, выговорила Доре за пережаренный бифштекс.
Генри пришел, когда уже начинало темнеть.
— Алан… мистер Гордон ждет вас, — Кэти смотрела на него испуганными глазами. — С самого утра.
Алан уже вышел на лестницу.
— А, Генри. Вообрази только, — нервно рассмеялся он, — мой братец открывает лондонский филиал нашей семейной конторы. Как ты думаешь, не согласится ли он взять меня туда младшим клерком?
— Не говори чепухи. И не спеши. Все-таки ты еще не вполне здоров, — сдержанно ответил художник. — Не беспокойся насчет работы — мистер Герберт Кейси обещал помочь.
— Я бы хотел поговорить с тобой, — продолжал Алан, — но когда ты в гостиной, а я наверху, на лестнице, это несколько затруднительно. Может быть, пройдем в библиотеку?
— Вижу, ты понял меня, — заметил Генри, как только они переступили порог комнаты и Кэти больше не могла их слышать. — Прости меня за резкость… Но я твой друг и, поверь, желаю тебе только добра.
— Генри, я…
— Я все прекрасно понимаю. Ты пережил страшный удар, и я очень рад, что Кэтлин сумела помочь тебе… Тебе действительно были необходимы забота и ласка… Но подумай — не слишком ли дорого это будет стоить ей?
— Генри, мне казалось, я не давал мисс О’Тул повода…
— Прошу тебя, постарайся и впредь этого не делать. Ведь… скажи откровенно: ты же не любишь эту девушку?
— Она очень мила… но, Генри, признаться, я не думаю, что смогу полюбить кого-то после… — Алан не договорил.
— Вот видишь, — художник невесело усмехнулся- А она любит тебя. И любит всей душой. Тебе не кажется, что ты платишь за ее доброту неблагодарностью?
— Я… да, конечно, ты прав… Но я постараюсь как-нибудь исправить положение…
— Как? Прямо скажешь, что не любишь ее? Ты полагаешь, это выход? Прошу тебя, Алан, хоть раз в жизни подумай о ком-нибудь, кроме себя!
Алан растерянно смотрел на друга:
— Что же мне делать?
