В квартире никого не было, но старушка не оставила никакой записки — вероятно, ненадолго вышла за покупками. Не снимая шляпы, девушка прошла в комнату, села за стол и устало опустила голову на руки. Старые часы заскрежетали, пробив три.
«Насколько же по-разному люди переживают собственные горести… — это была ее первая за день отчетливая мысль. — Кто-то остается сломленным, кто-то стискивает зубы и идет дальше, а кто-то, в свою очередь, причиняет боль кому-то другому…»
— Ну, что же, — произнесла она вслух и не узнала собственного голоса. — По крайней мере… По крайней мере…
Девушка не смогла договорить — слова, казалось, сжались в горле в колючий комок, и она дала волю слезам.
Такой и нашла ее через полчаса миссис Чен, вернувшаяся из булочной. Дотронувшись до пылающего лба Кэти, бедная старушка перепугалась:
— Девочка моя, ты не заболела? Может быть, вызвать доктора?
— Нет, нет… я просто очень устала, — с трудом ответила Кэти, стиснув дрожащими руками кружку с водой. — Мне надо отдохнуть…
Ситуация в канадском филиале концерна «Гордон, Гордон и Адамс» была тревожной. Несколько раз рабочие даже грозились объявить забастовку, но с приездом Эдвардса напряжение спало. Адвокат выяснил все обстоятельства, настоял на увольнении нескольких человек из правления и сурово отчитал главу филиала.
Пусть ищейки Оливии роют землю, пытаясь выяснить что-нибудь подозрительное. Он — поверенный мистера Ноэля Гордона, нового владельца концерна. И он старательно работает.
Впрочем, поверенный не собирался становиться затворником. В конце концов, это только покажется подозрительным. Неподалеку от Квебека жил его старый знакомый — полковник Арно, чьи предки-французы приехали Канаду в начале восемнадцатого века. Полковник не раз звал поверенного к себе в поместье, и Эдвардс решил воспользоваться случаем и навестить его. Последний раз он приезжал в имение Арно лет десять назад, но хорошо помнил и жену полковника, и двух девочек — его дочерей. Одной из них тогда было шесть, а другой — девять…
Когда автомобиль Эдвардса остановился у их низкого белого дома, встречать поверенного вышли не только полковник с женой, но и обе дочери. Поверенный с трудом узнал в этих красавицах тех самых малышек. Как знать — возможно, мысль о женитьбе окажется не такой уж пустой?
— Перед самым вашим приездом прошел дождь, — весело сказал полковник. — Вы не попали под ливень?
— К счастью, нет. — Эдвардс галантно поцеловал руки дамам — Впрочем, в Англии — а я только что из Англии — любят ездить в гости в плохую погоду. В дождь и бурю еще приятнее оказаться в тепле и уюте, так они считают. Но ваш дом уютен всегда…
— Вы так давно у нас не были… — с укоризной заметила Натали, жена полковника. — Наверняка Поль будет сейчас показывать вам свои ужасные теплицы, он очень гордится ими… Но извольте не опаздывать к обеду…
За обедом полковник рассказывал, не умолкая, о своем имении. Эдвардс вежливо слушал, с удовольствием глядя на очаровательных девушек, сидевших напротив него за столом.
Люси — старшая дочь — была в голубом и сидела, томно опустив глаза, играя пепельным локоном. Она была очень красива, но этот цвет волос напомнил Эдвардсу Оливию, и он гораздо охотнее смотрел на младшую — Жермен.
Она была немногим старше Марианны, тоже темноволосая, с живыми карими глазками — веселая и быстрая, настоящая француженка. Кожа ее была белее лепестков розы, приколотой к вороту желтого муарового платья. Она то и дело взглядывала на гостя, и уголки ее губ подрагивали в шаловливой улыбке.
«Очаровательна, — думал адвокат. — Думаю, Поль ничего не имеет против меня… м-м-м… как зятя…»
Рядом с матерью девушек сидел молодой человек лет двадцати. «Виктор Вернье, сын моей подруги, он тоже гостит у нас», — представила его Натали. Этому Виктору явно не нравилось внимание, которое адвокат уделял маленькой Жермен.
— Я надеюсь, вы погостите у нас несколько дней, — сказала Люси своим нежным голоском, когда после обеда все вышли на террасу. — Я никогда не была в Англии и хотела бы послушать ваши рассказы…
— Дочь права, — вмешался в разговор полковник. — Мы с женой будем очень рады.
— Я приехал в Канаду по делам, — ответил адвокат с сожалением, посмотрев на Жермен, которая беседовала о чем-то с Виктором. — Но думаю, через неделю я смогу освободиться… и тогда с удовольствием, приму ваше приглашение.
Весь день Алан пролежал, отвернувшись к стене. Миссис Харди несколько раз неуверенно заглядывала в комнату, вздыхала и снова уходила.
— Не понимаю, что могло произойти? — повторяла Марианна, чуть не плача.
Морин молчала, ожесточенно втыкая иголку в ткань сорочки, которую зашивала.
— Я должна с ним поговорить! — девочка порывисто встала.
— Не стоит, — вздохнула горничная. — Будет только хуже. Если уж мистер Стерн ничего не сумел сделать…
— Не говори мне о мистере Стерне! — вспыхнула Марианна. — Это он во всем виноват! Он! А Алан так ждал его…
